г) осциллирующий тип

г) осциллирующий тип

Это наиболее сложный дневник, с точки зрения объекта изображения. В его основе лежит не устоявшийся взгляд на ту или иную сферу бытия (внутренний – внешний), а динамика перехода с одного объекта на другой и обратно. Подобный дневник отражал, с одной стороны, душевный ритм его автора, с другой – сложности его семейной и социальной жизни. Не находя равновесия между внешним и внутренним, автор то погружается в стихию социально-бытовой жизни, то спасается от нее в замкнутой сфере духовного микрокосма. Оппозиция «действие – переживание» приобретает в таком дневнике равномерное колебание.

В содержательном отношении осциллирующий тип полнее раскрывает жизнь автора. Несмотря на то что переход от «внешнего» к «внутреннему» создается определенным напряжением или даже конфликтом между душевным состоянием автора и его окружением (внешним миром), охват различных явлений оказывается шире; в таком дневнике не отдается предпочтение какой-то одной сфере за счет другой, как в рассмотренных выше типах.

С эстетической точки зрения осциллирующий тип отличается большей выразительностью, так как, во-первых, он лишен однообразия первых двух разновидностей; во-вторых, отраженное в дневнике напряжение между автором и окружающей средой нередко создает катарсический эффект, что «переводит» дневник из плана чистой информативности в план драматического действия. Дневники осциллирующего типа всегда отражают душевный надлом их авторов, хроническую неудовлетворенность условиями жизни, трагизм судьбы и неразрешимые конфликты сознания. Как и многие дневники периода индивидуации, образцы данного типа глубже захватывают интимную жизнь их авторов и тем самым в полной мере выражают своеобразие дневника как самостоятельного литературного жанра.

Иногда типологическая закономерность данной разновидности дневника проявляется в том, что автор заводит сразу несколько тетрадей, каждая из которых предназначена для описания конкретной сферы бытия дневниковеда.

Дневник Н.И. Тургенева состоит из 17 тетрадей, имеющих свои названия и посвященных разным сферам его жизни. Все они делятся на две группы по объекту описания. Такие тетради, как «Моя скука», «Размышления после 10 часов», «Книга скуки», «Книга повторений», отражают душевную жизнь автора. Напротив, «Дорожная Белая книга», «Путевая книга», «Путешествия 1824 г. Н. Тургенева» и некоторые другие воссоздают социальное бытие автора.

Параллельное ведение нескольких журналов удовлетворяло потребность их автора в объективации двух модусов его существования, между которыми всегда имелось противоречие. Еще в юности будущий декабрист нашел способ выражения того романтического двоемирия, в которое в силу разных обстоятельств был вовлечен. В записи под 14 июля 1807 г. он писал: «Прочел все написанное мною в сей Желтой книге <...> Мне показалось, что Желтая книга должна быть предпочтена Моему Бреду, ибо здесь по большей части свое, а там – выписанное»[218].

Такую манеру ведения дневника следует отличать от дуальной формы поздних дневников Л. Толстого. Последние не представляли собой осциллирующий тип. Эта форма была обусловлена изменениями в мировоззрении Толстого и поиском им адекватных новому сознанию способов взаимоотношений с окружающим миром. Тип дневника у Толстого – интровертивный – оставался неизменным до конца его ведения.

Классический осциллирующий тип представляют собой дневники С.А. Толстой. Их типологию обусловили характер и образ жизни хозяйки Ясной Поляны. На страницах журнала нашла отражение та двойная жизнь, которую многие годы вела супруга Л. Толстого. Противоречия между возвышенными духовными устремлениями и повседневной «прозой жизни» вылились в типологический дуализм дневника. Толстая неоднократно признавалась в этом и считала дневник своеобразной формой психокатарсиса, высвобождавшего нереализованную духовную энергию: «Мои дневники – это искренний крик сердца и правдивое описание всего, что у нас происходит»[219].

Внутреннее и внешнее у Толстой автономны, но не разведены на противоположные полюсы. Они органически вырастают, как ветви из одного ствола, из условий и явлений жизни. Принципиальное отличие дневника Толстой от других типов заключается в том, что у жены писателя план действия и план переживания, осмысления не являются логическими схемами, формами, условно принятыми в дневнике для удобства воспроизведения событий дня. Они отражают своеобразие жизненной экзистенции Толстой – чередование внешней и внутренней активности и их взаимозависимости: «Живу вяло и лениво, хотя внешне жизнь полна»; «<...> целый мир новой жизни во мне, и мне никого и ничего не нужно для развлечения»; «А его <Л.Н.> злобный, молчаливый протест вызывает во мне протест и желание оградить и создать свой душевный мир, свои занятия и свои отношения»; «Три вечера были проведены так разнообразно, что, при кажущейся ровной моей семейной жизни, удивляешься, как значительно переживаешь свою внутреннюю жизнь»; «Внешние события меня утомили, и опять очи мои обратились внутрь моей душевной жизни; но и там – и нерадостно, и неспокойно»[220].

Типология как элемент жанровой структуры дневника обладает самостоятельностью. Вместе с тем она находится во взаимодействии с другими элементами, в частности с жанровым содержанием. Выбор автором жанровой разновидности напрямую связан с типом дневника. В монотипах (экстравертивном и интровертивном) жанровое содержание обычно остается стабильным на протяжении всего периода ведения дневника. В дуальных же типах (переходящем и осциллирующем) оно может основательно меняться (Дружинин) или распадаться на несколько содержательных блоков в зависимости от времени ведения дневника (Чайковский).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >