5

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

5

Кино, особенно кино голливудское, как машина коммерческого дренажа подсознания глобального общества, остается крайне чувствительным к изменению Zeitgeist’а.

Не киноведы и критики искусства, но именно социологи — лучшие рецензенты американских блокбастеров. Ибо то, что в них самое интересное, проявляется сравнением деталей второго плана: какие социальные, правовые, поведенческие изменения случились между седьмым и восьмым римейком «Супермена» или «Спайдермена». Творцы их разыгрывают эти пасхалки и подробности, конечно же, исключительно по причинам чисто бизнесовым: чем лучше ощутит зритель дух времени, тем больше билетов они продадут. Можно потому сказать, что они — рабы Zeitgeist’а. (Всякий творец таков; однако они — наиболее сознательны).

Очень немногие обладают таким доверием жанра, что могут получить 200 млн. долларов на фильм, не идущий за трендами, но активно на них влияющий, перековывая в визуальную симфонию персональные увлечения режиссера и сценариста.

Когда Стенли Кубрик в 1968 году снимал «Космическую одиссею», мы находились на пике программы «Аполлон», во время яростной космической гонки между США и СССР, когда космонавты и ученые NASA были звездами поп-культуры. Этот дух космических пионеров окончательно угас в 80-е. Поворот от освоения космоса мы отчетливо видели в НФ литературе, которая сосредоточилась на прогнозах развития информационного общества, на цивилизационных изменениях на Земле, редефинициях человечества и экстраполяциях тайн мозга, компьютера, сознания. Космос сделался для нас следующей Никогдеей: площадкой игр, полной архаических видений будущего, песочницей любимых эскапизмов.

Нынче Zeitgeist снова изменяется в результате равнодействующей трех процессов:

(А) в космос с новой энергией вышли экономические силы Востока и Юга, прежде всего Китай;

(В) США решились на фундаментальное изменение стратегии исследования космоса, перенося тяжесть финансовых исследовательских расходов с NASA на приватный сектор;

(С) политические, научные и военные начинания оказались здесь постепенно перекрыты чисто коммерческими бизнес-проектами: орбитальным туризмом, телекоммуникацией, поиском в космосе полезных ископаемых, массовым развлечением (путешествие на Марс как реалити-шоу и т. д.).

Как «Гравитацию» Куарона, так и «Интерстеллар» Ноланов я рассматриваю как симптомы и культурные катализаторы этого изменения. Кристофер Нолан, кстати, по случаю премьеры фильма представляется как своеобразный выразитель «компании снизу» за возврат человечества к звездам: Второго Выхода в Космос. Передает эстафетную палочку научных увлечений детям следующего поколения.