Рассказ о Вавилонском столпе

Перевод

[После того, как] Сим, Хам и Иафет разделили [между собой всю] землю, – [потому] и бросали жребий, – [то они поклялись, чтобы] никому [из них] не переходить во владения [остальных] братьев, и [так они и] жили – каждый в своей части [земли]. А язык [у людей во всех частях земли] был один [и тот же]. И когда умножились люди на земле, то [они] вздумали соорудить столп [аж] до неба – во времена Нектана и Фалека. И [все люди] скопились на [одном] месте, на поле [называемом] Сеннаар, [чтобы] сооружать столп до неба, а около него [и] город Вавилон. И сооружали [они] столп больше 40 лет, да [так и] остался [он] недоделанным. И [тут] сошел [с неба] господь Бог, [чтобы] увидеть город и столп. И [тогда] сказал господь Бог: «Вот [что нехорошо] – народ [только] один и язык [у него] один [и тот же]». И намешал господь Бог [разные] языки, то есть разделил [человечество] на 72 [народа, разных по] языку и рассеял [их] по всей земле. После размешения же народов [по земле] Бог повелел мощным ветром разрушить столп. Но [до сих пор] остаются его [развалины где-то] между Ассирией и Вавилоном и составляют в высоту и в ширину, [если мерить в] локтях, [по] 5433 локтя. Многие годы сохраняемы [людьми эти] оставшиеся [развалины столпа]. После же разрушения столпа и разделения [человечества на отдельные] народы сыновья Сима взяли [себе] восточные страны, сыновья Хама – южные страны, а сыновья Иафета взяли [себе] западные и северные страны. А от [какого-то из] тех 72 народов произошел славянский народ, – [например, произошедшие] от потомков Иафета [так] называемые норики, которые являются славянами.

Принципы перевода

Мы учитываем предыдущие научные переводы текста «Повести временных лет», включая данный рассказ³⁷. Но при этом мы стараемся сделать перевод максимально понятным для современного читателя (да и для самих себя), отчего приходится внимательно следить за фразеологией летописного рассказа. Наш перевод фактически является пояснением-пересказом-переложением древнерусского текста на основе подстрочника.

Первый вид затруднений при переводе: одно и то же слово в разных местах летописи нередко употреблялось летописцем в разных значениях и с разными оттенками. Поэтому мы выбираем значение или оттенок многозначного слова в зависимости от конкретного контекста.

Прежде всего это касается союза «и», частицы «же» и предлога «за». Союз «и» нами переводится, кроме своего основного значения, и как «а», и как «но», «то», а однажды даже и как «то есть». Частица «же» может иногда переводиться как союз «а», а нередко и совсем быть опускаемой, когда «же» обозначало новую фразу и больше ничего. Предлог «за» в словосочетании «за 40 лет» мог иметь два значения: или «в течение», либо «более, дольше»³⁸. Контекст рассказа побуждает выбрать второй вариант – «строили столп более 40 лет».

Два существительных нуждаются в семантическом осмыслении – «языкъ» и «родъ». В летописи, по нашим наблюдениям, слово «языкъ» сначала обозначало «народ, говорящий на одном и том же языке», а затем – просто «народ» или просто «язык, на котором говорят»; слово же «родъ» в начале летописи обычно обозначало «разветвленное семейство или потомство от одного прародителя», а потом – «народ, население, сообщество с неким общим для них этническим, вероисповедным или иным качеством» (род славянский, род русский, род христианский и пр.). В рассказе о вавилонском столпе отразилось, пожалуй, более позднее словоупотребление: «родъ» – народ, «языкъ» – народ или разговорный язык.

Два многозначных прилагательных тоже нуждаются в осмыслении соответственно контексту – «единый» и «великий». В данном случае прилагательное «единъ» означало «один» или «один и тот же», и в этом значении оно употреблялось в летописи неоднократно (ср.: «верують … въ едино крещенье, въ едину веру, законъ имамъ единъ» – 16; «быша человеци мнози и единогласни» – 91, под 986 г.; «вы есте братья единого отца и матере» – 161, под 1054 г. и мн. др.). Прилагательное же «великий» в словосочетании «ветеръ великий» явно обозначало «сильный» или даже «мощный».

Наконец, глагол «преступати» («преступити») требует пояснения. Обычно в летописи он имел переносный смысл и означал: «нарушать что-то» или «отступить от чего-то» (например, нарушать договор, клятву, заповедь или отступить от правил; «не преступати предела братня» тоже означало «не нарушать границы с братом» – 161, под 1054 г.). Но в сочетании с предлогом «въ» глагол «преступати» сохранял пространственный оттенок «переходить куда-то» («ни Отецъ бо въ Сынъ ли въ Духъ преступаеть, ни Сынъ во Отца и в Духа и ни Духъ въ Сынъ ли во Отець» – 112, под 988 г.; ср.: «въ инъ законъ ступить … в нашю веру ступит» – 106, под 987 г.).

Второй вид затруднений при переводе летописного рассказа о вавилонском столпе касается в общем понятных сейчас однозначных древнерусских слов и словосочетаний, которые тем не менее не совсем подходят для перевода в той же словесной форме, и поэтому для ясности смысла их лучше заменять другими, чаще всего синонимичными словами. Это преимущественно глаголы: «метати жребий» – переводим как «бросать жребий»; «помыслити» – «задумать»; «создати» – «построить»; «свершити» – «закончить»; «снити» – «сойти»; «видети» – «увидеть»; «не свершенъ быти» – «остаться недостроенным»; «быти от кого-то» – «произойти от кого-то»; «прияти» – «взять».

Сложнее из-за переносности значения переводить словосочетания с существительными – «въ жребии» и «въ дни». «Преступати въ жребии», – словосочетание «въ жребии» здесь означало «во владение, доставшееся по жребию» (подобный сокращающий оборот не раз использовался в летописи; ср.: «преступивше крестъ», «да не преступають честнаго креста» – 167, 172, под 1067 и 1066 гг.; «преступати крестъ», то есть «нарушать крестоцеловальную клятву»). В выражении же «въ дни Нектана и Фалека» словосочетание «въ дни» указывало на довольно большой отрезок времени, и поэтому его лучше перевести как «во времена кого-то» или «во время [жизни] кого-то (ср. далее в летописи: «в последняя же дни» – имеется в виду конец света, 236, под 1096 г. И. И. Срезневский³⁹, выражение «в свои дни» трактует как обозначение жизни кого-то).

Есть еще третий вид затруднений при переводе – пояснения или напоминания летописца по ходу изложения. Как правило, их вообще не было в данном летописном тексте, а в пояснительном переводе обойтись без них немыслимо, потому что приходится считаться с потребностями нашего современного повествования и ради ясности приближать научный перевод древнерусского текста к пересказу. Введенные нами пояснения и напоминания заключаем в квадратные скобки, это «лишние слова».

И напротив, пояснения или примечания, сделанные летописцем (их всего два), рискуют оказаться не замеченными сейчас и оттого не отраженными в переводе. Так, летописец написал, что «Симъ же, Хамъ и Афетъ, разделивше землю, и жребьи метавше и … никому же преступати…» и т. д. Тут летописец нарушил свой обычный принцип изложения – по хронологии событий: ведь братья сначала бросали жребий, а лишь потом в зависимости от выпавшего жребия разделили землю. Летописец же выделил главное и потому на первое место поставил важный результат (разделили землю), а затем в виде примечания или напоминания упомянул и способ достижения этого результата (бросание жребия).

Показательно, что в этом же рассказе летописец еще раз предпочел подобный способ изложения – начинать с главного вопреки хронологии: «И съмеси господь Богъ языкы, и раздели на 70 и на 2 языка, и расъсея по всеи земли». Как мог Бог смешать разные народы, если отметил, что перед ним один единый народ? Видимо, здесь летописец не последовательно перечислил действия Бога, а сначала назвал главное действие (смешал народы), а затем пояснил, как оно было осуществлено (разделил единый народ на 72 разных народа и рассеял их по земле). Нехронологический способ повествования (главное, а потом предшествовавшее второстепенное; обобщение, а потом частности; целое, а потом детали) был очень распространен в летописи наряду со способом хронологическим, и в переводе все это надо отражать.

Наконец, самое спорное в переводе, приближающее его к переложению древнерусского текста: надо отразить и отрицательное эмоциональное отношение летописца к вавилонскому столпу и его строителям, несколько выпятив экспрессию в лексике перевода. И тогда «помыслити» превращается в «вздумать»; «здати» – в «соорудить»; «до неба» – «аж до неба»; «свершити» – в «доделать»; «се» – в «это нехорошо»; «останокъ» – «развалины». Но тут уже вступает в дело литературный вкус переводчика.