Дворяниново

Дворяниново

Таков Андрей Тимофеевич Болотов. Сначала увидели свет ставшие сразу же знаменитыми его записки. Они длинно озаглавлены, что характерно для времени их создания: «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков». Затем наступил почти столетний перерыв. О Болотове вспоминали исключительно как о первом классике русской сельскохозяйственной науки. Действительно, можно считать, что он был одним из тех, кому наша страна обязана картофелем, ибо Болотов своим авторитетом рачительного землеустроителя поддержал правительство Екатерины II, насаждавшее заимствованные из Европы и неизвестные в России «земляные яблоки». То же и о помидорах; очень долго их считали чисто декоративными растениями, а плоды даже почитались ядовитыми. Болотов первым опровергнул такие диковатые, на наш взгляд, воззрения, во всеуслышание объявив, что помидоры не только съедобны, но и крайне полезны.

Русская литература не знает более плодовитого писателя, чем Болотов. По подсчетам им написано 350 полновесных томов. У современников он приобрел широкую известность благодаря журналу «Экономический магазин» — одного из издательских предприятий знаменитого просветителя Н. И. Новикова. В духе времени Болотов был и его единственным автором. Для своей эпохи этот журнал стал подлинным компендиумом сельскохозяйственной науки. Слава Болотова как садовода, агронома, ботаника была огромной; он гордился тем, что очень многие искали его знакомства и дорожили его мнением.

Малой родиной Болотова было сельцо Дворяниново в Тульской губернии. Здесь он родился, сюда постоянно возвращался в годы военной и гражданской службы и, наконец, окончательно осев в родном углу, провел последние десятилетия своей долгой жизни; а умер он в возрасте девяноста пяти лет.

Повествование о собственной жизни Болотов начинает с момента своего появления на свет. Его рождение сопровождалось анекдотическим происшествием, заставившим роженицу, несмотря на боль, много смеяться. Сам Болотов считал это счастливым предзнаменованием, ибо в его жизни оказалось куда более счастливых минут, чем горестных и мрачных. Героиней рассказа была старая повитуха:

«Как случилось мне родиться ночью после полуночи, то не было никого в той комнате, кроме одной сей бабушки старушки да моей матери. Мать моя сидела на постеле, а старушка молилась Богу и клала земные поклоны. Вы ведаете, как старухи обыкновенно молятся. Где-то руку заведет, где-то на плечо положит; где-то на другое, где-то нагнется, где-то наклонится; и где-то начнет подниматься с полу и где-то встанет; одним словом, в одном поклоне более минуты пройдет. Но представьте себе, какой странный случай тогда сделался! В самую минуту, как назначено было мне свет увидеть, бабушка отправляла свой поклон и была нагнувшись, и в самый тот момент попади крест ея в щель на полу между рассохшимися досками и там повернись ребром, что его ей вытащить никак было не можно. Мать моя начала кричать и звать ее к себе, она «постой, матушка» говорит, «погоди немножко, крест зацепил, не вытащить». И между тем барахталась на полу головою и руками. Вытянуть его было не можно, перервать также; гайтан не рвется, крепок; вздумала его скидывать с головы. Но что ж, еще того хуже сделала. Голова не прошла, а только увязла и привязалась к полу! Что оставалось тогда делать и не смешное ли приключение? Мать моя рассказывала потом часто, что она не могла от смеха удержаться видя сию проказу, и слыша усиленные ея просьбы, чтоб немного погодила, ибо в ея ли власти было погодить.

Ежели спросите, каким же образом она освободилась, то скажу, что на крик их проснулась и прибежала еще баба и гайтан принуждена была разрезать. И по счастию поспела бабка к исправлению своей должности»[2].

Родную вотчину мальчику пришлось очень скоро покинуть. Он неразлучно находился при отце, полковнике Архангелогородского полка; сам он был записан в тот же полк и к четырнадцатому году (когда отец умер) был произведен в чин сержанта. Отрок на год получил отпуск, возвратился к матери в Дворяниново, где усердно уселся за книги по географии, истории, фортификации, а также много рисовал, проявляя недюжинные способности. Едва ему исполнилось шестнадцать лет, он поспешил в свой полк, квартировавший в Эстляндии. Болотов принял боевое крещение во время Семилетней войны; служа в Петербурге, он дружил с Григорием Орловым и оказался непосредственным свидетелем дворцового переворота (именуемого тогда революцией), который возвел на престол Екатерину II. Но военная карьера не прельщала Болотова. Он одним из первых воспользовался дарованным по закону «о вольности дворянской» правом выйти в отставку.

В сентябре 1762 года Болотов возвращается в Дворяниново. Ему было всего двадцать четыре года, но он уже был умудрен богатым жизненным опытом, который современный человек обретает разве что лет в сорок. Свою родную усадьбу он нашел в полной разрухе. Вот его впечатления при приезде:

«Не могу забыть той минуты, в которую вошел я впервые тогда в переднюю комнату моего дома, и тех чувствований, какими преисполнена была тогда вся душа моя. Каково ни мило и не любезно было мне сие обиталище предков моих и мое собственное в малолетстве, но возвращаясь тогда в оное, не только уже в совершенном разуме, но, так сказать, из большого света и насмотревшись многому большому, смотрел я на все иными уже глазами: и как сделал я уже привычку жить в домах светлых и хороших, то показался мне тогда дом мой и малым-то, и дурным, и тюрьма тюрьмою, как и в самом деле был он. А особливо тогда при вечере, с маленькими своими потускневшими окошками, и от древности почти почерневшим потолком и стенами — весьма, весьма не светел. И передняя моя комната, по множеству образов, в кивотах и без них, которыми установлены были все полки и стены в угле переднем, походила более на старинную какую-нибудь большую часовню, нежели на зал господского дома, а особый пустынный запах придавал еще более неприятности»[3].

Для жилья оказались пригодными только две комнаты; в одну из них Болотов перенес сундучки с накопленными за годы военной службы книгами, другая стала одновременно спальней, столовой и гостиной. Ночью его укусила за палец крыса (по-видимому, никогда человека не видевшая); причем, даже будучи ранен на войне, Болотов, по собственным словам, никогда не испытывал ранее подобной боли.

Вскоре Болотов начал привыкать к деревенской жизни. Его деятельная натура не позволяла ему сидеть сложа руки. Прежде всего он начал благоустраивать сад, действуя методом проб и ошибок. Первые посадки приносили огорчения; желаемого обилия и качества плодов он добиться не мог. Все свои наблюдения Болотов тщательно фиксировал в особой амбарной книге, вскоре превратившейся в журнал научных наблюдений. Во время поездки в Москву он случайно купил на улице только что вышедший первый том трудов Вольного экономического общества, недавно образованного в Петербурге. Это общество приглашало всех желающих присылать свои статьи. Болотов сразу же стал его активнейшим корреспондентом, положив начало своей писательской известности. В XVIII веке никто не видел разницы между научной и художественной литературой; и то и другое рассматривалось как различные роды словесности. Впрочем, Болотов не ограничивался только учеными занятиями. Из-под его пера выходят философско-нравственные сочинения. Достаточно только прочитать заглавия, чтобы понять направленность их: «Путеводитель к истинному человеческому счастию», «Чувствования христианина при начале и конце всех дней недели». Особо примечательна еще одна книга под названием «Детская философия»; она явно написана с сугубо педагогическими целями. В этой книге, представляющей собой диалоги матери и детей, кратко и доходчиво для детского разума излагаются естественная история и основы христианского миропонимания. Надо сказать, что не только дети от матери, но и она сама получает от них много полезного.

Через несколько лет Болотов построил новый усадебный дом. С особым тщанием он выбирал для него место. Дом был поставлен на самом гребне крутой горы, возвышавшейся над излучиной реки Скниги: «…из окон дома моего видима была великая обширность мест, украшенная полями, лесами, рощами и вдали многими селениями и несколькими церквами, и вид был столь прекрасной, что я и по ныне еще не могу красотами онаго довольно налюбоваться»[4].

Строительство потребовало и времени, и труда, и изобретательства: «Как случилось самое место тут косогористо, то под весь нагорный фас подвел из камня своего довольно высокий фундамент и чрез то придал дому своему из-под горы вид гораздо возвышеннейший, а все оставшееся место перед ним на ребре горы обработал террасами и на верхнем довольно просторном расположил регулярный и красивый цветник и засадил его множеством разных цветов и цветущих кустарников.

Случившуюся же подле самых хором с боку и на самой горе старинную небольшую сажелку обработал сколько можно было лучше, и бывший за оною старинный верхний сад соединил с нижним, бывшим издревле на косине горы, пред домом находящейся, и распространив сей последний, присоединил к ним и всю пустую часть горы сей и со временем обработав все сие место, превратил в сад английской и украсив оный со временем множеством вод и других садовых украшений, превратил в наилучшее из всей моей усадьбы»[5].

Деревенские труды Болотова неожиданно были прерваны. Он получил предложение от императрицы. Екатерина II решила завести собственные земли. Она приобрела сначала Киясовский уезд, затем Богородицкий в Тульской губернии. Управляющим этими угодьями она пожелала сделать Болотова, о знаниях и энергии которого была наслышана. Для последнего же начался самый творчески плодотворный период жизни. Именно тогда Болотов свел знакомство с Н. И. Новиковым (уже издавшим «Детскую философию»), и плодом их деятельной дружбы стал знаменитый «Экономический магазин», который Болотов был склонен считать главным достижением своей жизни.

Болотов покинул Дворяниново более чем на двадцать лет. Вновь вернулся он в свою усадьбу только после смерти Екатерины II в 1796 году. Ему предстояло еще почти сорок лет жизни, которые он посвятил писательскому труду; именно в это время и были созданы знаменитые записки. Однако публиковаться он не стремился, справедливо полагая, что, если его труды достойны внимания, они рано или поздно найдут своего читателя.

О неукоснительности распорядка дня Болотова свидетельствует его внук: «Андрей Тимофеевич вставал всегда очень рано (летом — в четвертом часу, а зимою — в шестом); прочитывал одно из утренних размышлений на каждый день года, потом садился за свой письменный стол и записывал:

1) в «Книжке метеорологических наблюдений»: погоду вчерашнего дня и наступившего утра, т. е. сколько градусов по термометру, какое стояние или изменение барометра, какой ветер и какое небо при восходе солнца. Весь этот труд, кажется за 52 года постоянных отметок, после кончины Андрея Тимофеевича отправлен отцом моим Павлом Тимофеевичем в Санкт-Петербург, в Академию наук, которая с признательностью приняла этот подарок, ибо подобных наблюдений и за столь продолжительный период времени в средней России никто не делал;

2) в «Журнале вседневных событий» записывались занятия и приключения, бывшие в течение протекшего дня, т. е. чем именно он занимался, какие приходили ему идеи или размышления, а если бывали гости, то какой в особенности занимательный был разговор или рассказ.

Все это он успевал сделать до того времени, пока весь дом подымется уже на ноги и бабушка моя пришлет ему чая. Дедушка очень любил чай и пивал его всегда однообразно. При этом Андрей Тимофеевич читал всегда любимые свои газеты… Во время чтения газет он доставал всегда тетрадь под названием «Магазин достопримечательностей и достопамятностей»; в этот «Магазин» вписывал он все, что находил особенно замечательным. Потом принимался за свои сочинения и, таким образом, в писании проводил время до обеда.

В первом часу А. Т. постоянно садился за стол; обед состоял из 4, иногда и 5 блюд (холодного, горячего, соуса, жареного и пирожного); кроме кваса он ничего не пил; потом отдыхал ровно час, а проснувшись, всегда любил чем-нибудь полакомиться и в особенности любил фрукты. В 5 часов приходил в диванную пить чай, во время которого любил слушать чтение газет… а в 9 часов ужинал и тотчас уходил спать. Постоянно он проводил таким образом каждый день осенью и зимой, а весной и летом занятия в саду делали некоторые изменения в дневных занятиях, так что он занимался сочинениями только в ненастные дни»[6].

Болотов скончался, не дожив три дня до своего девяностопятилетия. На его могильном памятнике была выбита следующая эпитафия:

Не знатностью и не чинами

Отечеству известен был;

И не украшен орденами

Честнейшим человеком слыл.

Не витьеватыми речами

Прилежнейший писатель был;

Общеполезными трудами

Он благодарность заслужил.