Робот из мрамора

Робот из мрамора

Айзек Азимов. Совершенный робот. Рига: Полярис («Миры Айзека Азимова», книга первая)

Двадцатый век обогатил человечество тремя фундаментальными открытиями.

1. Самая лучшая рыба – это колбаса.

2. Самые лучшие мужчины – это женщины.

3. Самые лучшие люди – это роботы.

Оставим гастрономам и феминистам право самим высекать на скрижалях два первых тезиса. Обратимся сразу к третьей аксиоме, ибо именно она имеет непосредственное отношение к творчеству американского фантаста Айзека Азимова вообще и к данному сборнику рассказов в особенности.

Как известно, Карел Чапек в своей пьесе R.U.R. изобрел отнюдь не тех роботов, к коим мы привыкли впоследствии. Героями пьесы были, строго говоря, биологические андроиды, обладавшие всеми необходимыми первичными половыми признаками, но – ввиду врожденной безынициативности – не умевшие этими признаками должным образом распорядиться. По этой причине андроидов у Чапека изготовляли промышленным способом, на фабриках. В середине произведения андроиды поднимали мятеж, а к концу, озаботясь проблемами воспроизводства, уже вступали в первую стадию Дафниса и Хлои (когда уже имеется желание, понятно «зачем», но еще не известно «как»).

Ранних последователей Чапека увлекла не столько идея пропаганды человеческих сексуальных отношений в среде разумных нечеловеков, сколько злободневная проблема бунта машин против своих создателей. Не случайно Алексей Толстой, тонко чувствовавший конъюнктуру, мигом разразился аналогичной пьесой «Бунт машин», созданной по чапековским мотивам. На несколько десятилетий тема стала модной, и человечеству уже грозила печальная участь замереть навечно в позе мальчика, вытаскивающего из ноги занозу: всегда приятно ощущать себя мучеником и видеть угрозу исключительно извне. Любому горе-мастеру с руками-граблями не в пример отраднее полагать любой рукотворный катаклизм (от «Челленджера» и Чернобыля до взрыва на Урюпинской макаронной фабрике) не следствием собственных безалаберности или недомыслия, но результатом спланированных военных действий мира машин против мира людей.

К счастью, будущую глобальную войну роботов с людьми успел пресечь в зародыше великий фантаст Айзек Азимов. Став законодателем мод на рынке мировой сайенс-фикшн, писатель первым делом внедрил в общественное сознание им придуманные Законы роботехники: «робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред; робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому закону; робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму законам».

После того как были сформулированы эти заповеди, едва ли не вся мировая научная фантастика о роботах стала развиваться в указанном Азимовым направлении. Наука роботехника только-только делала первые шаги, зато литературная роботехника уже обрела стройные очертания. Азимовские правила были приняты коллегами-фантастами как неоспоримая данность; даже редкие попытки революционаристов обойти законы или усомниться в компетентности пророка Айзека выглядели не более чем бунтом на коленях.

Тем временем Азимов в каждом новом рассказе не уставал проверять на прочность собственные построения, собственноручно исследовал крепость формулировок законов и разумность любых «подзаконных актов». Сборник, составленный мэтром и предложенный теперь и русскоязычному читателю, вобрал в себя более трех десятков рассказов и коротких повестей о роботах. С 1939 по 1977 годы (таковы временные рамки сборника) писатель создал произведения о роботах самых разных модификаций; соответственно различна и проблематика – от сугубо «научно-фантастической» до чисто этической. Последние рассказы, объединенные в основном сквозными персонажами – робопсихологом Сьюзен Кэлвин в одном цикле, испытателями Донованом и Пауэллом – в другом, являются, бесспорно, лучшими в книге.

Законы, которые предложил Азимов, изначально содержат в себе привлекательный нравственный императив: только человек, сделанный, увы, отнюдь не из железа и не из мрамора, может поступиться принципами, а робот в силу конструктивных особенностей этого выхода лишен. Этический дуализм, с коим научился справляться человеческий мозг, для мозга позитронного гибелен. В любом из этих случаев робот либо оказывается на грани помешательства («Выход из положения»), либо погибает («Лжец»), либо вынужден, опасаясь срыва, маскировать реальное противоречие особым псевдоконфликтом («Улики»). Так, в рассказе «Лжец» робот Эрби умеет читать мысли и в силу этого вынужден постоянно лгать во спасение – говорить людям не о том, что есть в реальности, но что они хотели бы услышать. Ибо горькая правда может так или иначе нанести людям вред, а это противоречит Первому закону. Однако, обманывая людей, он наносит им еще больший вред... Словом, спасти честную машину от невероятных мучений смогло только короткое замыкание.

Фабула известного рассказа «Улики» еще более любопытна. Кандидат на пост мэра Стивен Байерли заподозрен в том, что он не человек, а робот, – слишком честен, благороден, неагрессивен и выступает за отмену смертной казни. И ему приходится солгать и ударить – чтобы доказать публике свою «человеческую» природу и заслужить право баллотироваться в градоначальники и победить. Правда, акт мордобития всего лишь инсценировка, и робот Байерли отправляет в нокаут просто другого робота, однако важна суть: существо, оказывается, имеет право называться человеком только если способно дать в зубы. Сочиняя рассказы о роботах, поневоле рискуешь впасть в мизантропию.

Впрочем, Азимов отнюдь не идеализирует искусственных друзей человека: среди роботов встречаются и религиозные фанатики («Логика»), и лжесвидетели («Раб корректуры»), и просто усердные дебилы («Робот ЭЛ-76 попадает не туда»). Писатель не собирался выводить расу сверхлюдей, он лишь осторожно намекал, что и люди могли бы быть чуть лучше.

Кстати сказать, название «Совершенный робот» – образчик дурного перевода, отчего заголовок книги вдруг начинает вступать в противоречие с азимовскими концепциями. The Complete Robot – это всего-навсего «Полный свод рассказов о роботах», не меньше, но и не больше. Совершенных роботов все-таки не бывает. Этим они похожи на людей.

1994

Данный текст является ознакомительным фрагментом.