VII. «Слова» Кирилла Туровского: изобретательный растолкователь
«Притча о человечьстей души и о телеси»
Рассуждение о создании человека
Преже Бог созда тело Аламле безъдушно, потом же душю. По создании бо тела, глаголеть Писание, и дуну на лице его дух животен. Тем же тело без душа хромо есть и не наречеться человек, но труп. Смотри сде и разумей от Бытийскых книг. Створи Бог тело вне рая и внесе е в едем, а не в рай. Яко се кто бы, на пир зовый, преже уготоваеть обильну пищю, ти потом приведеть званаго, тако и Бог преже уготоваеть ему жилище – едем, а не рай57.
Семантика отрывка. Пересказ библейского сюжета о создании человека явно отличался у Кирилла Туровского от Библии. Библия вовсе не утверждала, как это делает Кирилл, что Бог внес в эдем тело человека, пока еще не наделенное душой; напротив, оживление человека, по Библии, произошло не в эдеме, а еще вне его, где-то на земле: «И създа Богъ человека, персть въземъ от земля. И въдуну въ лице его дыхание жизни, и бысть человекъ въ душу живу. И насади Богъ раи на востоцехъ въ едеме. И въведе ту человека, его же созда» («Острожская библия». 1580. Бытие, гл. 2. Л. 1 об.).
Отчего же Кирилл вставил отдельный эпизод – внесение тела человека в эдем? Скорее всего, оттого, что начальная биография человека представлялась Кириллу составленной из последовательных материальных событий: «Бог созда тело Адамле безъдушно … труп» – «Бог преже уготоваеть ему жилище – едем» – «внесе е в едем» – «созда … душю … дуну на лице его» – все это происходило «вне рая». Кирилл постарался упорядочить не очень ясное изложение Библии, основываясь на бытовой аналогии с приготовлениями к пиру. Свой аналитический метод изложения и его цель Кирилл тут же и обозначил: «Послушайте же со вниманиемь, да по ряду беседу скажемь, и вы со вниманиемь смотрите … ползы ради послушающих пишем» (342). «По ряду сказать» – значит, растолковать.
Умонастроение Кирилла. В указанном «Слове» Кирилла немало примеров присущего ему растолковательного предметного аналитизма, прежде всего в сообщениях об Адаме («коснуся … простре руку и возметь от древа» и пр. – 344). Подобную манеру изложения у Кирилла кратко уже отметил И. П. Еремин: пересказывая Библию, Кирилл «дополнял сюжет подробностями, отсутствующими в источнике. Вводил новые эпизоды … допускал вымысел», каждый «рассказ разбит на дробные эпизоды»58; «пересказ “вольный”, расцвеченный разного рода добавлениями “от автора”»59, «чтобы заполнить собой условно-риторическую “пустоту” темы»60.
«Сказание о черноризьчьстемь чину»
Напоминание об исходе евреев из Египта
Замешено же тесто несяху, поне же не даша им испечи. Борзаго ради шьствия възложиша опреснъкы на главы своя, и тако от солнца испекошася61.
Семантика отрывка. Не известно, откуда Кирилл взял экстравагантный эпизод с несением опресноков на голове. В Библии изложено иначе: «Взяша же людие муку прежде въскисения тесту ихъ, и, въвязавше въ ризы, възложиша на рамы своя» («Острожская библия. Исход, гл. 12. Л. 30 об.). Не упоминается несение опресноков на голове ни в апокрифическом «Житии Моисея», ни в «Хронике» Георгия Амартола, ни в «Хронографе», ни во включенной в летопись «Речи философа».
В данном случае внимание Кирилла было поглощено внешним видом и одеянием людей; поэтому он продолжил повествование следующими любопытными деталями: от опресноков на головах «исползъшем власом, и быша на всех плеши … и ризы же на них растяху» (355). Опресноки на головах были представлены Кириллом как своеобразный головной убор.
Умонастроение Кирилла. В своем «Слове» Кирилл говорил о приличествующем внешнем виде монахов и оттого постоянно упоминал должную их одежду: «искусные ризы мнишьскаго образа» (354), «смотри своих риз обълчения» (355), «ризы же не славны и не мякъкы люби, но растуща, сиречь многыми пошивая заплатами» (356), «четверьроконьчна манотью носять» (359), «не ризами светлыми буди славен» (361) и т. д. и т. п.
Но для ученейшего проповедника разговор о монашеской одежде был поводом для экскурсов в собрание библейских и церковных одеяний вообще, и Кирилл упоминал одежды, начиная с Адама («Адамов смоковный лист одение» – 359); перечислял части наряда ветхозаветного Аарона («стихарь убо от багра … пояс же усьянъ … на пьрсех же положи пяди уткано и с 12 каменема ефуд» и пр. – 358); не забывал об одежде Христа («обълчения Христова … Съвлекоша бо с него ризы его и облекоша и в ризу червлену» – 359) и об одежде разбойников, судимых вместе с Христом («разбойникы и от них одежа обнажену» – 358); указывал даже на одежду третьестепенных новозаветных персонажей – Акилы и Прискиллы («черны от сукна отвориста си ризы» – 356); доходил до одеяния женщин («должна ест жена … имети покров на главе» – 360); наконец, недобрым словом поминал современных ему богатых монахов («ризы изменяющих … тряпезу с пивом творяща» и мн. др. – 357) и предсказывал «одежное» наказание порочным («на онуче растерган будеши» – 355).
В сознании Кирилла существовала как бы целая выставка (или энциклопедия) одежд, из которых те или иные он извлекал по мере истолковательной надобности. Недаром он сравнил себя с собирателем отдельных колосьев на ниве: «Несмь бо женьци, но класосъбиратели … Мы грубая чадь» (361).
«Слово о сънятии тела Христова с креста»
Рассказ об Иосифе Аримафейском
Ныня же Иосифа благообразьнааго … похвалим…, его же евангелист богата нарицаеть, пришьдъша от Аримафея. Бе бо рече – и тъ ученик Исусов … и въ время страсти вольныя Спасовы виде страшьная в твари чюдеса, солнце помьркъше и землю трясущюся, страха испонивъся и дивяся, приде въ Иерусалим. И обрете тело Христово, на кресте наго и прободено висяще, и Марию, матерь его, съ единемь ученикомь тому предъстоящю, яже от болезни сердца горце рыдающи… И си слышав, Иосиф приближися къ горко рыдающей матери… Дерзнув, въниде къ Пилату и въпроси… И си вся слышав от Иосифа, Пилат дивися… И уведав, дасть тело Иосифу, да его погребеть, яко же хощеть. И купив плащаницю, сънят тело Исусово съ креста… И положиша и в гробе62.
Семантика отрывка и умонастроение Кирилла. Краткий евангельский рассказ об Иосифе Аримафейском (Матфей, гл. 27, стихи 57 и 59; Марк, гл. 15, стихи 43 и 45; Лука, гл. 23, стих 50; Иоанн, гл. 19, стих 38) был растянут Кириллом на всю его проповедь. Кирилл по своему обыкновению превратил эпизод с Иосифом в последовательный развернутый сюжет, сконтаминировав различные евангельские детали, а какие-то придумав сам. Но самым большим новшеством явились чрезвычайно пространные речи евангельских персонажей, сочиненные плодовитым Кириллом. Богородица перед крестом произносила длинную горестную речь, а потом обращалась с риторической просьбой к Иосифу, чтобы он пошел к Пилату. И тут Иосиф произнес перед Пилатом огромную проповедь. Затем, после того, как тело Христа было обернуто в плащаницу, Иосиф «въпияше» новую речь. Далее ангелы выступили с речами, и особенно долгой была заключительная речь ангела к женам-мироносицам.
Подобная вставка речей персонажей в проповедь служила у Кирилла средством придания нарядной ясности его сочинению: «Яко же бо и пленица златы, растворены жьньчюгомь съ многоценьнымь каменьемь, веселять зрящих их на ня очи» (419).
«Слово о раслабленемь»
Речь расслабленного
Врачем издаях все мое имение и помощи улучити не възмогох… Знаемии мои гнушаються мене, смрад бо мой всякоя утехы лиши мя, и ближьнии мои стыдяться мною… Нъ чрево ми пища желаеть, и язык от жажа исыхаеть… Нъ не тъкмо въстати с одра, нъ ни подвигнути себе не могу, нозе имею непоступьне, руце же не тъчию безделне, нъ ни осязати себе тема съвладаю63.
Семантика отрывка и умонастроения Кирилла. В отличие от достаточно краткого евангельского рассказа об исцелении парализованного человека Иисусом Христом (Матфей, гл. 9, стихи 2–8; Иоанн, гл. 5, стихи 5—15), ретивый проповедник включил всякого рода добавления в своей пересказ евангельской легенды и, в частности, сочинил большую речь расслабленного к Иисусу Христу. Хотя расслабленный обещал быть кратким («нъ аще мя еси о сдравии, Владыко, въпросил, то крътъце послушай моего ответа» – 332), но он, видимо, имел в виду малость перечисления из множества своих мучений, а не собственно длину речи, отрывок из которой (а не вся речь и не все мучения) приведен нами выше.
Надо отметить, что никакой жалости к расслабленному Кирилл не проявил, но, напротив, ввел далее довольно мерзостные детали (расслабленного «от всех бо пльвание слин покрываеть» – 333), намекнул на прошлую греховность расслабленного и вставил не менее большую ответную речь Христа, осудившего расслабленного за отчаянные вопли. Логичный Кирилл большой речью расслабленного просто попытался растолковать трудности положения этого парализованного персонажа («болезни напасть исповеде» – 332), в том числе – как же без этого – трудности материальные («не имею же ни имения, да бых си единого умьздил о мне пекущася человека, яко зле расточих даное ми … богатьство» – 333).
Преобладание сосредоточенной растолковательности над эмоциональностью вообще было характерно для Кирилла. Ср., например, формально-предметное описание нищего в «Повести о белоризце человеце»: «седяще мужь, в последний нищете жива, худыми оболчен ризы … ту бо яриг, и власяница, и сукняныя одежа, и от козьих кожь оболченья»64. Рассудительны обозначения горя даже в плаче Богородицы в «Слове о сънятии тела Христова с креста». Богородица анализирует свое состояние: «Что ти ныня въсплачю? … горко уязвляюся душею… Радость мне отселе никако же прикоснеться… Ныне … радости же и веселия … лишена бых … растьрзаюся утробою … дущевьною рыдаю объята горестию, дивящися…» и т. д.65
И не только о печальных, но и о радостных событиях Кирилл повествовал с той же неуклонной логичностью, например, в «Слове на възнесение Господне», где на горе Елеонской, по рассказу Кирилла, провожают Христа на небо праотцы, патриархи, пророки, апостолы, ученики, а ангелы и архангелы готовят облака и небесные врата для Христова вознесения; все поют; гора светится, как солнце; Бог-отец ждет вознесения и т. д. Все это Кирилл перечислял для того, чтобы убедительно растолковать величие праздника («да поистине сий праздник пълн есть радости и веселия. Радость на небесех … и на земли веселие всей твари»66). Что-то в «Словах» Кирилла Туровского напоминает гораздо более позднего схоласта Симсона Полоцкого.
* * *
Наш общий вывод будет очень кратким. Пересказы библейских сюжетов в ХI–ХII вв. присутствовали преимущественно в произведениях официальных или у официальных авторов. Осмысление библейских сюжетов у одних авторов было глубокомысленным («Повесть временных лет», Кирилл Туровский), у других – шаблонным («Чтение о Борисе и Глебе», «Киевская летопись»), у третьих – эмоциональным (Иларион, Владимир Мономах, Климент Смолятич). Эти три направления в осмыслении библейских сюжетов появились одновременно и развивались параллельно (возможно, и пересекались) и, кажется, становились все формальнее. Древнерусская литература ХI–ХII вв. с самого ее начала отличалась исключительно живым разнообразием и затем медленно стабилизировалась – это видно даже на сравнительно небольшом материале библейских пересказов.
Примечания
1 См.: Данилевский И. Н. Повесть временных лет: Герменевтические основы изучения летописных текстов. М., 2004.
2 ПСРЛ. М., 1997. Т. 1 / Текст летописи подгот. Е. Ф. Карский. Стб. 5. Далее столбцы указываются в скобках.
3 См. разночтения: ПСРЛ. Т. 1. Стб. 5; Летопись по Лаврентиевскому списку / Изд. подгот. А. Ф. Бычков. 3-е изд. СПб., 1897. С. 4–5; Шахматов А. А. Повесть временных лет. Пг., 1916. Т. 1. С. 4–5, 375.
4 Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 4.
5 См.: Шахматов А. А. Повесть временных лет» и ее источники // ТОДРЛ. М.; Л., 1940. Т. 4. С. 44–45, 74; Истрин В. М. Книгы временьныя и образныя Георгия Мниха: Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе. Пг., 1920. Т. 1. С. 57–58.
6 Это заметил Д. С. Лихачев, см.: Комментарии // Повесть временных лет. 2-е изд., испр. и доп. СПб., 1996. С. 385.
7 Книга нарицаема Козьма Индикоплов / Изд. подгот. В. С. Голышенко, В. Ф. Дубровина. М., 1997. С. 92–93.
8 ПСРЛ. СПб., 1911. Т. 22, ч. 1 / Текст памятника подгот. С. П. Розанов. С. 30.
9 Истрин В. М. Книгы временьныя и образныя Георгия Мниха. Т. 1. С. 57.
10 См.: Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908. С. 152–154, 231; Лихачев Д. С. Комментарии. С. 454–455; Свердлов М. Б. Дополнения // Повесть временных лет. СПб., 1996. С. 614.
11 См.: Демин А. С. «Подразумевательное» повествование в «Повести временных лет» // Герменевтика древнерусской литературы. М., 2005. Сб. 13. С. 519–579.
12 См.: Лихачев Д. С. Комментарии. С. 305; Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 9—17; 365–367; Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. С. 539–540.
13 См.: Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. С. 427–428.
14 См.: Лихачев Д. С. Комментарии. С. 395, 456–457.
15 Памятники отреченной русской литературы / Изд. подгот. Н. С. Тихонравов. СПб., 1863. Т. 1. С. 233, 235.
16 См.: Шахматов А. А. «Повесть временных лет» и ее источники. С. 50–51.
17 Истрин В. М. Книгы временьныя и образныя Георгия Мниха. С. 306.
18 Древнерусские патерики: Киево-Печерский патерик. Волоколамский патерик / Изд. подгот. А. А. Ольшевская и С. Н. Травников. М., 1999. С. 40.
19 Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им / Изд. подгот. Д. И. Абрамович. Пг., 1916. С. 13.
20 См.: Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 80–81.
21 См.: Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 151–153.
22 Жития святых мучеников Бориса и Глеба… С. 47.
23 См.: Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. С. 111–112.
24 Идейно-философское наследие Илариона Киевского / Текст «Слова» подгот. Т. А. Сумникова. М., 1986. Ч. 1. С. 26.
25 Порфирьев И. Я. Апокрифические сказания о новозаветных лицах и событиях по рукописям Соловецкой библиотеки. СПб., 1890. С. 381–382, 387, 389.
26 Пыпин А. Н. Ложные и отреченные книги русской старины // Памятники старинной русской литературы, издаваемые графом Г. Кушелевым-Безбородко. СПб., 1862. Вып. 3. С. 173.
27 См.: Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 333.
28 О возможных источниках см.: Свердлов М. Б. Дополнения. С. 639.
29 ПСРЛ. М., 1962. Т. 2: Ипатьевская летопись / Текст подгот. A. А. Шахматов. Стб. 263.
30 Успенский сборник ХII–ХIII вв. / Изд. подгот. О. А. Князевская, B. Г. Демьянов, М. В. Ляпон. М., 1971. С. 471.
31 Все они идентифицированы: Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 151–153.
32 Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1 / Текст памятника подгот. Н. И. Милютенко. М., 1997. С. 318, 320.
33 См.: Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 280–284.
34 См.: Демин А. С. Семантика перечислений и манера повествования в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона // Свободный взгляд на литературу: Проблемы современной филологии. М., 2002. С. 141–145.
35 См.: Шахматов А. А. Повесть временных лет. Т. 1. С. 72, 193.
36 См.: Шахматов А. А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. С. 114, 164–165.
37 См.: Повесть временных лет / Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д. С. Лихачева. 2-е изд., испр. и доп. СПб., 1996. С. 144; Древнерусские летописи / Перевод и комментарии В. Панова. М.; Л., 1934. С. 5–6.
38 См.: Срезневский И. И. Материалы для Словаря древнерусского языка по письменным памятникам. СПб., 1893. Т. 1. Стб. 891.
39 Срезневский И. И. Указ. соч. Т. 1. Стб. 770.
40 Ср. в других памятниках: Срезневский И. И. Материалы для Словаря древнерусского языка. СПб., 1902. Т. 2. Стб. 289.
41 О значениях этих глаголов см.: Срезневский И. И. Материалы для Словаря древнерусского языка. СПб., 1912. Т. 3. Стб. 748–749, 766.
42 Идейно-философское наследие Илариона Киевского / Текст памятника подгот. Т. А. Сумникова. М., 1986. С. 15.
43 Ср.: Идентификацию см.: Идейно-философское наследие Илариона Киевского / Комментарии Т. А. Сумниковой, В. В. Милькова и А. И. Макарова. С. 71. Далее пользуемся идентификацией библейских мест у Илариона из названных комментариев.
44 ПСРЛ. М., 1997. Т. 1 / Текст памятника подгот. Е. Ф. Карский. С. 253.
45 См.: Демин А. С. Поэтика древнерусской литературы: (ХI–ХIII вв.). М., 2009. С. 104–110.
46 Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им / Изд. подгот. Д. И. Абрамович. Пг., 1916. С. 9.
47 См.: Демин А. С. Поэтика древнерусской литературы: (ХI–ХIII вв.). М., 2009. С. 23–25.
48 ПЛДР. ХII век. М., 1980 / Текст памятника подгот. В. В. Колесов. С. 286.
49 О ней см.: ПЛДР. ХII век. С. 659.
50 См.: Библиотека литературы Древней Руси. М., 1997. Т. 4.
51 Цитаты приведены по изд.: Архангельское евангелие 1092 года / Изд. подгот. Л. П. Жуковская, Т. Л. Миронова. М., 1997. С. 149–151.
52 Об этом см.: Еремин И. П. Литература Древней Руси: Этюды и характеристики. М.; Л., 1966. С. 98—131.
53 ПСРЛ. М., 1962. Т. 2: Ипатьевская летопись / Текст подгот. А. А. Шахматов. Стб. 561, под 1173 г.
54 Летописец Переяславля Суздальского, составленный в начале ХIII века, между 1214 и 1219 годами / Изд. подгот. М. А. Оболенский. М., 1851. С. 80, под 1173 г.
55 ПСРЛ. М., 1997. Т. 1 / Текст подгот. Е. Ф. Карский. Стб. 361–362, под 1169 г.
56 ПСРЛ. М., 1962. Т. 2: Ипатьевская летопись / Текст памятника под гот. А. А. Шахматов. Стб. 655–656, под 1187 г.
57 Еремин И. П. Литературное наследие Кирилла Туровского // ТОДРЛ. М.; Л., 1956. Т. 12. С. 342.
58 Еремин И. П. Литература Древней Руси. М.; Л., 1966. С. 147, 149.
59 Еремин И. П. Лекции и статьи по истории древней русской литера туры. 2-е изд., доп. Л., 1987. С. 88.
60 Еремин И. П. Литература Древней Руси. С. 136.
61 ТОДРЛ. Т. 12. С. 355.
62 Еремин И. П. Литературное наследие Кирилла Туровского // ТОДРЛ. М.; Л., 1957. Т. 13. С. 419–423.
63 Еремин И. П. Литературное наследие Кирилла Туровского // ТОДРЛ. М.; Л., 1958. Т. 15. С. 332.
64 ТОДРЛ. Т. 12. С. 348, 351.
65 ТОДРЛ. Т. 13. С. 419–420.
66 ТОДРЛ. Т. 15. С. 343.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.