г) служебный дневник

г) служебный дневник

Среди дневниковедов встречается немало тех, кто обращался к дневнику на короткий срок. Побудительной причиной в таких случаях была не органическая потребность, а жизненные обстоятельства временного характера. Это могло быть более или менее длительное путешествие, и тогда мы имеет дело с путевым дневником. Дневник мог вестись в период лишения его автора свободы. Из таких обстоятельств вырастал дневник тюрьмы и ссылки (В.К. Кюхельбекер, Т.Г. Шевченко, В.Г. Короленко).

Наряду с отмеченными жанрами в XIX в. была распространена еще одна разновидность – служебный дневник. Кроме временной ограниченности, он отличался специфическим содержанием. Такой дневник заводился на период службы его автора и отражал служебную деятельность последнего. Служебные сроки могли быть короткими (командировки, быстрая отставка) и весьма длительными (до двух десятилетий). Материал же в целом оставался в рамках профессиональной (служебной) деятельности автора.

Речь идет не об описании каких-то специфических чиновничьих дел – канцелярских, управленческих, следственных. Под служебным дневником следует понимать основную направленность деятельности автора на период его ведения. Дневник Никитенко, например, тоже отражает его служебную деятельность как университетского профессора, цензора и т.д. Но эта сфера жизни автора не является центральной в дневнике. В рассматриваемом жанре все явления окружающей действительности, образы, а часто и мысли дневниковеда группируются вокруг главной сферы его деятельности в данный период – служебный. В таких дневниках содержится много иного материала, который по своему объему порой может соперничать со служебным, но последний тем не менее всегда остается доминантой в подневной записи и вершиной композиции.

Помимо содержания служебный дневник представляет интерес и с формальной точки зрения. Он обладает сюжетом как элементом жанровой структуры. Подробнее о дневниковом сюжете речь пойдет ниже (гл. VI). Здесь же следует отметить, что под сюжетом служебного дневника подразумевается тематическая завершенность его материала. Такой дневник имеет завязку и развязку (понимаемые, конечно, не в прямом, литературном смысле слова). Эти ключевые элементы сюжета следует рассматривать применительно к данному жанру как внешнюю детерминированность начала и завершения служебной деятельности автора, отраженной в его журнале. Дневник заключен в рамки, в которых события развертываются по более или менее определенному сценарию или плану. Поэтому под сюжетом служебного дневника следует понимать логическую упорядоченность (направленность) фактов, в отличие от их стихийного развертывания в дневнике классическом.

Назначение служебного дневника могло быть различным. В этом отношении он не вписывается в функциональный план других ведущих жанров. Но главное заключалось в том, что этот жанр, приняв традицию у XVIII в., продолжал и развивал ее на протяжении всего XIX в. и даже пересек его рубеж.

П.И. Долгоруков вел дневник во время своей недолгой службы в Бессарабии. Находясь в одиночестве, вдали от культурной жизни, он занимал свободные от присутствия часы описанием дел в канцелярии, образов сослуживцев и своих контактов с людьми близкого ему круга.

Поскольку сам характер служебной деятельности автора существенно отличался от столичной бюрократической и военной службы, у Долгорукова записи нередко наполняются богатым внеслужебным материалом. Рутинность казенных дел, скука, переходящая в хандру, убожество быта, бесцветность «туземной» жизни побуждают Долгорукова искать интересное вне сферы основного рода занятий. Однако жизненный круг в окраинном захолустье настолько узок, что невольно приходится обращаться к личностям сослуживцев. Но они, за редким исключением, оказываются «людьми подлыми, низкими», разбавляющим свое серенькое существование «площадными штучками»[235].

Порой страницы долгоруковского дневника напоминают картины жизни Шевченко ссыльного периода. Разница лишь в том, что поэт расширяет пространственно-временные рамки повествования воспоминаниями, снами и фантазиями, тогда как князь Долгоруков не выходит за границы бездуховной служебно-бытовой сферы.

Еще менее короткий срок занимают отраженные в дневнике в письмах две служебные командировки И.С. Аксакова. Жанр дневника в письмах был широко распространен в литературной культуре XIX в. В нем были созданы значительные образцы нехудожественной прозы. О популярности дневника в письмах можно судить уже по тому, что к нему обращались авторы разного возраста, таланта и служебного положения: СП. Жихарев, И.С. Тургенев, И.Н. Крамской, Н.П. Игнатьев и др. В этом ряду дневник в письмах Аксакова занимает одно из центральных мест.

Дневник-письмо был удобен будущему славянофилу потому, что духовно-нравственная атмосфера семьи Аксаковых располагала к откровенному излиянию мыслей и чувств ее членов и, наоборот, не давала повода к утаиванию чего-то сокровенного. Поэтому классический дневник был для Ивана Сергеевича не совсем удобной формой описания своих первых серьезных шагов на служебном поприще: «Мои письма заменят мне дневник»[236].

Центральное место в дневнике Аксакова занимает его следственная работа в различных «казенных» заведениях Астраханской губернии и служебные отношения с начальством: непосредственным руководителем гр. Перовским, губернатором и чиновниками подследственных ведомств. По сравнению с дневником Долгорукова, время у Аксакова предельно уплотнено, события даны концентрированно, их развитие в известной степени можно предугадать. Это связано с тем, что Аксаков сознательно избегал внеслужебных отношений с местными жителями, чтобы не скомпрометировать себя как чиновника по особым поручениям, выполнявшего важную государственную миссию. Поэтому губернские вечера, званые обеды, знаменательные события и праздники остаются вне поля его зрения, хотя они имели место во время его пребывания в Астрахани и скупо упоминаются в дневнике.

У Долгорукова информация о прошедшем дне «размазана». Не имея охоты утруждать себя службой и воспринимая свое пребывание в Бессарабии как меру вынужденную, почти исключительную, Долгоруков ищет внеслужебные отношения. Аксаков же, напротив, всю свою энергию направляет на «дело», проявляет в этом исключительное рвение, граничащее с самоотвержением. Оттого его дневник выглядит как хроника служебной командировки, разбавленная мелкими бытовыми подробностями.

Еще более профессиональный характер приобретает дневник у В.А. Теляковского, директора императорских театров. Дневник был начат сорокалетним автором исключительно в служебных целях. Об этом он писал спустя двадцать лет в своих воспоминаниях: «Еще в Москве со второго месяца <...> моего управления московскими театрами <...> я убедился, что ведение столь многосложного дела <...> требует необыкновенной памяти, такой памяти, которой один человек обладать не может. Единственное средство, чтобы быть всегда более или менее в курсе дела, – это вести ежедневную запись хотя бы самых важных событий <...> Таким образом у меня появилась мысль завести дневник <...> Дневник этот во время моей службы принес мне немало практической пользы. С уходом моим <со службы> эта роль его окончилась»[237].

Все отраженные в дневнике события относятся исключительно к театральной жизни. О себе вне театра, а также о других жизненно важных явлениях автор практически не упоминает в своей многотомной летописи. Теляковский говорит о режиссуре и режиссерах, постановках, актерской игре, состоянии костюмов и декораций, художественном уровне сценического искусства, театральной школе и даже канализации, полах и водоснабжении зданий. В дневнике Теляковский выступает как дотошный начальник, имеющий дело до всех мелочей, без знания которых он не мыслит нормальное управление театральным делом.

В этом отношении служебный журнал Теляковского принципиально отличается от дневника театрала СП. Жихарева. Последний как дилетант-любитель оценивает игру актеров и достоинство театральных постановок, порой подробно описывает частную жизнь знаменитостей московской и петербургской сцены, но изображает все это на широком фоне всей московской и петербургской жизни – литературной, светской, праздничной.

Вместе с тем Теляковский, будучи не только талантливым организатором, но и одаренным театральным критиком в широком смысле слова, обогащает свои служебные записки мастерскими аналитическими миниатюрами о специфике дарования и игре многих артистов оперы, балета и драматической сцены. Нередко он делает целые обзоры о состоянии того или иного театра или его труппы, не уступающие по профессионализму известным театральным критикам той поры. И этот материал не является чем-то чужеродным основной тематике его дневника, а, напротив, органически вписывается в него.

Теляковский понимает свои служебные обязанности широко: не как управляющего, отдающего время от времени распоряжения в своем служебном кабинете, а как профессионала, знатока театрального дела. Поэтому порой кажется, что его дневник выходит за рамки служебного журнала, является театральной хроникой обеих столиц. Однако это не так. Подобное обманчивое представление возникает оттого, что, во-первых, предметом изображения в дневнике служит сфера прекрасного, искусства. Это не убогий быт канцелярских «кувшинных рыл», воссозданный в бессарабском дневнике Долгорукова, и не полукриминальная среда астраханского чиновничества, взращенная местническим произволом Тимирязева, отраженная в дневнике Аксакова. Во-вторых, сфера служебной деятельности директора театров была гораздо шире тесных рамок ведомств, описанных в дневниках Долгорукова и Аксакова.

Теляковский, как высокий сановник, имел сношения с императорским двором, хозяевами и актерами частных театров, широкими слоями столичной интеллигенции, что расширило горизонт его видения и обусловило наличие в дневнике многослойного культурного материала. На все это Теляковский смотрит с высокой служебной точки зрения, пишет увлеченно, порой страстно, с болью в душе из-за неудач или, наоборот, с радостным чувством человека, добившегося успеха в высоком искусстве: «Смотрел «Лоэнгрин». Опера шла хорошо <...> В первой картине видны дырки в воде и транспарант. Приказал заделать. Маркова пела хорошо, играла хуже. В пении была не та серебристость и чистота Эльзы <...> Во время пения на балконе высовывалась и нагибалась – вообще не была так проста, наивна и плавна, как в первый раз <...> Лодка плоха, бутафорская. Донской плох. Голубь спускается, как ракета, – все это некрасиво»; «Первый выход Шаляпина <...> третьего дня – явление большого значения. Только по окончании спектакля я отдал себе отчет, что ожидает Шаляпина в будущем <...> Это приобретение скажется через несколько лет, ибо несомненно имение в труппе такого артиста подымет всю оперу»[238].

Итак, очевидна эволюция жанрового содержания служебного дневника на протяжении XIX в. Унаследовав традицию XVIII в. (самый известный образец – дневник А.В. Храповицкого), данная разновидность на раннем этапе – первая четверть века – имеет своим ядром служебную деятельность автора, но не подчиняет ей все повествование. Мало того, внеслужебный материал порой достигает количественного превосходства, но из-за своей содержательной бедности теряет «вес» как возможный противовес «казенной» тематике. Бытовое окружение служебной деятельности автора представляется скорее фоном, чем самостоятельным смысловым блоком. В сюжетно-композиционном отношении тематическая доминанта является вершиной такого дневника.

В середине века внеслужебный материал стягивается к главному тематическому узлу, все больше подчиняется доминирующему содержанию, вплоть до сознательного усечения значительной и обширной информации. Автор идет на это ради сохранения целостности отдельной записи и всего тематического ряда.

Наконец, в последнем десятилетии века происходит расширение представлений о жанровом содержании служебного дневника. Его тематика обогащается «пограничными» содержаниями, интегрированными в смысловую структуру подневной записи. Служебный жанр оказался наиболее динамичным среди продуктивных разновидностей дневника. Вместе с содержательными приращениями он усилил эстетическую выразительность за счет слияния специфической тематики со сферой искусства. «Временный» жанр вырос до произведения искусства.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ДНЕВНИК

Из книги Жизнь по понятиям автора Чупринин Сергей Иванович

ДНЕВНИК Проще или, скажем иначе, демократичнее дневника вроде бы и нет ничего. Время от времени регулярно заноси в тетрадь, в память своего компьютера или (теперь вот) в «Livejournal» собственные наблюдения, соображения, выписки из прочитанных книг, отчеты о событиях и считай


Дневник

Из книги Гоголь в русской критике автора Добролюбов Николай Александрович

Дневник <Отрывки>I[340]…«Мертвые души» Гоголя — удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный. Там, где взгляд может проникнуть сквозь туман нечистых, навозных испарений, там он видит удалую, полную силы национальность. Портреты его удивительно


ДНЕВНИК РЕЗОНЕРА*

Из книги Том 3.Сумбур-трава. Сатира в прозе. 1904-1932 автора Черный Саша

ДНЕВНИК РЕЗОНЕРА* I «Скучно жить на свете, господа!» — говорил Николай Васильевич Гоголь.Думаю, если бы великому юмористу пришлось жить в Житомире — ему бы к этим словам нечего было бы прибавить.Может быть, Житомир здесь и ни при чем — ибо все наши провинциальные города,


Дневник Мины Гаркер

Из книги Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях автора Романов Борис Николаевич


Дневник Джонатана Гаркера

Из книги Тяжелая душа: Литературный дневник. Воспоминания Статьи. Стихотворения автора Злобин Владимир Ананьевич


Дневник

Из книги автора

Дневник 2005 год Июля 5 число Комарово, 1-я Дачная улица, дом 30 На часах 00:01 На весах 101,7 Дисциплина: иного пути нет. Иначе я снова превращусь в бедную Танечку и стану плакать, петь и глотать скверный алкоголь. Мне сорок шесть лет, а я, награждённая природой сверх меры, соизволила


а) экстравертивный дневник

Из книги автора

а) экстравертивный дневник Это самый распространенный тип дневника. Он свойствен тем авторам, которые по своему психологическому характеру являются экстравертами. Содержательно дневник данного типа тяготеет к широкому охвату жизненных явлений – от семейно-бытовой


б) интровертивный дневник

Из книги автора

б) интровертивный дневник Духовный взор интроверта устремлен внутрь себя. Рефлексия является его естественной стихией. И дневник интроверта построен как анализ событий внутреннего мира или как осмысление существенных для него фактов внешней жизни.Душевный процесс


б) путевой дневник

Из книги автора

б) путевой дневник Дневник путешествий – популярнейший жанр не только дневниковой литературы, но и всей нехудожественной прозы. В нем нашло отражение открытие нового мира путешественником, расширение его кругозора, формирование политической и духовной культуры,