Юрий Никитин ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ОТПУСКА

Юрий Никитин

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ОТПУСКА

Жара стояла немилосердная, дежурный по стабилизации климата либо заснул, либо не мог оторваться от гипновизора. Матвей не выдержал и свернул под навес ближайшего кафе. В прохладном зале было пусто, только возле самого окна сидел витабрев и торопливо глотал черный кофе с коньяком, одновременно просматривая кипу брошюр. Немного погодя Матвей заметил в противоположном, очень темном, углу девушку с пышной гривой огненных волос. Похоже, что рыжий цвет снова входит в моду, подумал Матвей.

Из-за стойки вынырнул и приблизился со смущенной улыбкой директор кафе. Матвей перехватил его озадаченный взгляд — ясно, и этот не знает, к какой категории его отнести.

Матвей протянул руку к трем разноцветным листкам меню:

— Давайте я выберу сам.

— Пожалуйста. — Директор с облегчением вручил ему меню. — На красном листочке…

— Спасибо, — улыбнулся Матвей. — Я знаю.

Директор поправил скатерть и отошел. Меню витабревов было самым длинным, сотни экзотических блюд выстроились на зеленом листке, а на обороте красовались названия крепких и возбуждающих напитков. Матвей не без основания побаивался заказывать что-либо из этого перечня, он уже однажды обжег себе внутренности острыми специями, без которых витабревы не прикоснутся к своим маринадам. Меню мафусаилистов было сплошь вегетарианским: всевозможные травки и салатики, притом в таких микроскопических порциях, что Матвей невольно подивился, до каких пор можно расширять диету и сужать свой рацион. На красном листке гераклов девяносто процентов всех блюд были из мяса, остальные десять приходились на сыр, яйца, молоко.

Матвей набрал на циферблате индексы двух блюд и через минуту, сдвинув крышку стола, достал анабес и жареного рябчика.

После отвратительной тряски на допотопном автобусе было особенно приятно глотать холодные ломтики анабеса. Краем глаза он заметил, что рыжеволосая отодвинула свой столик и направилась к нему. Она была красива, может, поэтому и держалась так уверенно, хотя бесцеремонность давно уже вошла в моду.

— Мой принц, я вижу, вы не здешний, — сказала она.

Матвей нахмурился: мода модой, но это, пожалуй, слишком.

Девушка села напротив него и, положив локти на стол, принялась внимательно рассматривать Матвея.

Матвей покосился на нее, но продолжал в том же ритме работать ложкой. Обычно он стеснялся женщин, если его не задевали, конечно. Сейчас же он спокойно закончил анабес и принялся за рябчика.

— Сколько ни смотрю на вас, никак не пойму, кто вы. — Девушка улыбнулась, наверное, своей самой красивой улыбкой. — Ни геракл, ни витабрев, ни тем более мафусаилист не возьмет сразу два таких блюда. Холодный анабес и мясо. Подумать только. — Она перевернула красный и зеленый листки. — Здесь имеется чудесная рыба. Заказать вам?

— Нет, — резко сказал Матвей.

— Но почему? — В глазах его собеседницы отразилось неподдельное изумление. — Ее едят все, даже мафусаилисты.

— А я не ем. — Матвей торопливо доел рябчика и поднялся. — Спасибо за компанию.

Он церемонно поклонился и направился к выходу. Девушка проводила взглядом его стройную широкоплечую фигуру, затем вскочила и бросилась вдогонку.

— Вы знаете, сегодня в парке празднуют День молодежи…

— Нет, не знаю, — сказал Матвей.

Она была очень красивая. А на станции, где работал Матвей, не было даже хорошеньких.

— Я думала, вы меня туда проводите, — прошептала девушка.

Матвей усмехнулся про себя, видя, как она силится определить, что за странно блестящая на нем одежда.

— Я с удовольствием провожу вас в парк, — сказал он, — с удовольствием.

Девушка сразу же самодовольно заулыбалась:

— Только если вы не очень заняты…

Ну вот, подумал Матвей, теперь будет делать вид, что это я пристал к ней.

— Я не занят, — сказал Матвей, — у меня отпуск. Последний день. Поедем на машине?

— Если вы не против, то пешком, здесь недалеко.

— Хорошо.

— Кстати, меня зовут Ия.

— Матвей.

Ия покосилась на своего немногословного спутника. Он шел равнодушный и к щитам гераклов с изображением муравья, и к плакатам, призывающим вступать в ряды мафусаилистов. Ничего не выражающим взглядом он скользил и по формулам единого поля, эмблемам витабревов.

Когда Ия прыгнула через искусственный ручеек и поскользнулась, он молниеносно подхватил ее под руку, и она едва не вскрикнула от прикосновения его сильных пальцев.

Ясно, на витабрева не похож, размышляла она, любой витабрев воспользовался бы транспортом. Мафусаилист? Но он ел мясо. Кроме того, силен. Но не геракл.

Она перевела взгляд с его легкой фигуры на перевитые чудовищными узлами мышц торсы двух встречных гераклов. Он был явно слабее. Но по сравнению с тощими мафусаилистами сам выглядел гераклом.

Парк встретил их замысловатыми фейерверками. Матвей спросил:

— Куда пойдем?

— Куда изволите, — сказала Ия и присела в реверансе.

Матвей огляделся. Прямо перед ним была площадка силомеров. Возле каждого из них стояли плотным кольцом гераклы и что-то радостно кричали. Особенным успехом пользовался «Динозавр», автомат, выполненный в виде вымершего ящера. При известной ловкости, точном расчете и хорошей физической подготовке его можно было опрокинуть на спину, что и считалось высшей оценкой.

Сейчас за бетонной стеной «Динозавр» гонялся за измученным атлетом, которому никак не удавалось схватить его за лапу. Группа гераклов, окружавшая аттракцион, свистом и шуточками выражала свое отношение к поединку.

Левее, за бассейном, находились любимые аттракционы витабревов. Сейчас там зарядили новые кассеты психотестов, и сразу же количество участников утроилось. Насколько Ия знала, никому из самых изощренных умов еще не удавалось достичь уровня 100. Некоторые поднимались до 87, даже до 88, но это уже был рекорд.

Возле лабиринта тоже толпилась группа витабревов, гоняя электронных зайцев в поисках выхода, но большинство стремилось в зал Высшей Логики.

За рощей поднимался купол мафусаилистов, там в темном зале можно было провести несколько часов в умиротворяющем трансе.

— Не знаю, что и выбрать. — Матвей развел руками. — Пойдем по часовой стрелке. Посетим по очереди все.

Неужели он из неопределившихся! Ия почувствовала себя разочарованной.

Был уже поздний вечер, когда они подошли к дому, где жила Ия. На веранде сидел старик и при свете люминофора читал газету.

— Дедушка, принимай гостя, — закричала Ия еще издали. — Загадочный принц из чужой страны!

Старик приветливо поздоровался и окинул быстрым взглядом сверкающую одежду Матвея:

— Из загадочной страны?

— Да, дедушка, — вздохнула Ия, — только я все больше боюсь, что он, как и мы, из неопределившихся.

— Боишься? — нахмурился старик. — Сколько раз я тебе говорил…

— Только не говори этого опять. — Ия чмокнула старика в щеку.

— Вы извините ее, — нервно сказал старик, — она считает, что быть неопределившимся чуть ли не позорно. Хотя именно это и есть единственно возможная позиция.

— Почему? — усомнился Матвей.

— Как почему? — Старик вскочил. — Разве вы не помните, что было с теми родственниками человека, что определились и надежно специализировались? Хотя бы те же обезьяны. Так они ими и остались. А человек до сих пор не может специализироваться, его руки, его мозг, он сам остаются универсалами, и только благодаря этому эволюция еще продолжается. Так будет и впредь. А эти — мафусаилисты, видите ли, долгую жизнь им любой ценой; витабревы, сжигающие свой организм в угоду гипертрофированному интеллекту; гераклы, ставящие свои мышцы превыше всего и ничего больше не желающие знать; другие более мелкие течения — или перебесятся, или, если дело зайдет слишком далеко, остановятся в развитии. Биостимуляторы — чудо века, но это и палка о двух концах. Пусть специализируются машины, а человек должен оставаться универсалом.

Он размахивал руками, длинные рукава халата нелепо болтались, но на Матвея эта горячая проповедь не произвела никакого впечатления.

Старик перестал жестикулировать, прошелся по веранде и сказал уже тихим голосом:

— Заходите почаще, мы еще поговорим на эту тему.

— Спасибо, — сказал Матвей и встал, — но я завтра утром уезжаю. Сюда я приезжал проведать родителей.

Да и о чем, собственно, они бы говорили? У него были другие взгляды и другие доводы. Кроме того, он был еще более специализирован. Он не выносил жары, сухого воздуха, громких голосов и многого другого. Он был гомо акватус, один из подводных людей, каких никогда не видели в этом небольшом городишке, но которых было много в приморских городах и особенно много — на дне океана.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Иван Никитин

Из книги Русские поэты второй половины XIX века автора Орлицкий Юрий Борисович

Иван Никитин Русь Под большим шатром Голубых небес — Вижу – даль степей Зеленеется. И на гранях их, Выше темных туч, Цепи гор стоят Великанами. По степям в моря Реки катятся, И лежат пути Во все стороны. Посмотрю на юг — Нивы зрелые, Что камыш густой, Тихо


Иван Никитин

Из книги Пушкин. Тютчев: Опыт имманентных рассмотрений автора Чумаков Юрий Николаевич

Иван Никитин С. Городецкий Из статьи «И. Никитин» В глубоком мире со вселенной нашла себя душа Никитина, когда впервые обратила на себя взоры. Умиленное созерцание характерно для этого первоначального момента, и настолько сильно было умиление, что стихи, выражавшие его,


С. Городецкий Из статьи «И. Никитин»

Из книги Мир глазами фантастов. Рекомендательный библиографический справочник автора Горбунов Арнольд Матвеевич

С. Городецкий Из статьи «И. Никитин» В глубоком мире со вселенной нашла себя душа Никитина, когда впервые обратила на себя взоры. Умиленное созерцание характерно для этого первоначального момента, и настолько сильно было умиление, что стихи, выражавшие его, сложились


«День Онегина» и «День Автора»[122]

Из книги Литературные портреты: По памяти, по записям автора Бахрах Александр Васильевич

«День Онегина» и «День Автора»[122] Сопоставление двух эпизодов пушкинского романа в стихах получает смысл в самых различных аспектах его изучения, начиная от установления границ его текста, проблемы завершенности, жанровой структуры и кончая истолкованием двух главных


НИКИТИН Юрий Александрович (Род. в 1939 г.)

Из книги Каменный пояс, 1977 автора Корчагин Геннадий Львович

НИКИТИН Юрий Александрович (Род. в 1939 г.) Ю. Никитин много ездил по нашей стране, трудился в Заполярье, Приморье, был сплавщиком леса, участником геолого-разведочных экспедиций на Крайнем Севере, литейщиком на заводе в Харькове, где он родился. Произведения Ю. Никитина


ЮРИЙ НИКИТИН

Из книги Тяжелая душа: Литературный дневник. Воспоминания Статьи. Стихотворения автора Злобин Владимир Ананьевич

ЮРИЙ НИКИТИН ДЕТИ КАК ДЕТИ Не знанием, а числом— Петров, как слово «зеркало» будет во множественном числе?— Вдребезги.Трудности выбора— Кем ты хочешь быть?— Когда Александра Николаевна на уроке читает «Родную речь», то учительницей. Только вот боюсь, если буду


ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ

Из книги Универсальная хрестоматия. 2 класс автора Коллектив авторов

ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ Александра Проханова я заметил давно — еще до перестройки. Помню его статью в «Литературной Газете» году в 84-м или даже 83-м — об Афганистане. Была неожиданной фразеология статьи: достаточно дикая, но какая-то несоветская, неофициозная, неказенная. Что-то,


Иван Саввич Никитин (1824–1861)

Из книги Универсальная хрестоматия. 3 класс автора Коллектив авторов

Иван Саввич Никитин (1824–1861) Родился 21 октября 1824 года в Воронеже в мещанской семье. Учился в духовном училище и семинарии, где у него пробудился интерес к литературе, в это же время начал писать первые стихи. Отец, вначале довольно состоятельный торговец, рассчитывал


Иван Саввич Никитин (1824–1861)

Из книги Универсальная хрестоматия. 4 класс автора Коллектив авторов

Иван Саввич Никитин (1824–1861) Родился Иван Саввич в Воронеже 21 октября 1824 года в мещанской семье. Учился в духовном училище и семинарии, где у него пробудился интерес к литературе, в это же время начинает писать первые стихи. Отец, вначале довольно состоятельный торговец,


Иван Саввич Никитин (1824–1861)

Из книги Гоголь автора Соколов Борис Вадимович

Иван Саввич Никитин (1824–1861) Иван Саввич Никитин Родился в Воронеже в мещанской семье. Учился в духовном училище и семинарии, где у него пробудился интерес к литературе, в это же время начинает писать первые стихи. Отец, в начале довольно состоятельный торговец,


Иван Саввич Никитин (1824–1861)

Из книги Очерки по истории английской поэзии. Поэты эпохи Возрождения. [Том 1] автора Кружков Григорий Михайлович

Иван Саввич Никитин (1824–1861) Иван Саввич Никитин родился в Воронеже в мещанской семье. Учился в духовном училище и семинарии, где у него пробудился интерес к литературе, в это же время начинает писать первые стихи. Отец, в начале довольно состоятельный торговец,