1

1

Главная тема поэзии С.Барта - смерть.

Смерть - это та его «единственная», его возлюбленная, которой он отдал без остатка всё свое вдохновение, все свои мысли и сердце.

Говорит он о жизни - и голос его сух и невнятен. Но вот вы слышите нарастание звучания; стихотворение превращается в симфонию, слово приобретает величественную значительность... Он заговорил о смерти.

Жизнь, ее повседневность или праздничность, даже природа, даже любовь к женщине - не вдохновляют С.Барта.

Любовь для него полна горечи, отравлена сознанием бренности и недостижимости земной радости и раздвоена каким-то душевным опустошением.

Он говорит:

Любовь... но это так печально.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Всё, что вершится на путях,

Что сердце жадное тревожит –

Всё только прах, цветущий прах.

И в другом стихотворении:

Ласкают пальцы белый прах...

Но в сердце лишь осколок страсти.

И понятно, раз в сердце лишь «осколок страсти» - все огорчения, бури и крушения в неверной стихии любви - только мучительны для опустошенного сердца.

Не может дать С.?Барту утешения и природа. И она полна для него опасностей и страданий. Он задыхается весенним днем, - воздух слишком «колок» для его легких. Наслаждение миром - достояние тех, «кто дышать умеет».

Описания его лишены пластичности. Вступая в его мир, мы погружаемся в вихрь звуков и теней. Всё здесь ускользает от нашего прикосновения, меняя формы.

Образ и слово становятся зыбкими, теряют свое прямое значение, делаются намеками на отвлеченные представления. Но звуки колдуют, ведут, внушают - и вы забываете о нереальности вас окружающего.

Ничего не могут дать ему и люди. Мир их - «торжище шумливых площадей». В нем поэт встречает только «темные обличья хулящих мир, творящих суету». И если он спускается в него, то только для того, чтобы через скорбь сознания своей отчужденности прийти к мудрости, к высшей ступени созерцательного познания - в сущности, отрицания людского мира.

«Злая змеиная мудрая нежность» хранится в его сердце для ближнего. Но с нею ему все-таки легче в тишине своей комнаты, вдали от шума и суеты.

И представить его можно только в тишине одиночества. Вот, с полузакрытыми глазами в сумерках он раскачивается, шепча эти скупые слова:

Тихо над книгой. Ладони скрестил.

В скорби и в нежности то же сиянье...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >