«Правдивая история Великой Отечественной войны».

«Правдивая история Великой Отечественной войны».

Идеологическая направленность «трудов» Бешанова, по словам автора якобы совершенно отрешенных от всякой идеологии, ясна с первых слов, с первых страниц. Что бы ни делали СССР, Сталин, советские генералы, они будут уличены в страшных ошибках и чудовищных промахах. Если советские командиры списали бы старые танки, их бы обвинили в «традиционном российском наплевательском отношении к технике». Но они их не списали. И их можно обвинить в том, что они держали на балансе металлолом. Вот так.

Советский – значит плохой. И делает все плохо. Вот типичный пример такой специфической логики из «Оккупации» Бориса Соколова, коллеги В. Бешанова. Описывается неудавшееся покушение на нацистского функционера Вильгельма Кубе в Минском драмтеатре 22 июня 1943 года во время «торжественного собрания в честь годовщины начала войны против СССР». Кубе покинул театр до взрыва, в результате которого, цитируя Б.В. Соколова, «погибли десятки мирных граждан, не имевших никакого отношения к оккупационной администрации». Конечно, Б.В. Соколов не сомневается в том, что на «торжественное собрание в честь годовщины начала войны против СССР» пришли «десятки мирных граждан, не имевших никакого отношения к оккупационной администрации». Посетители таких торжественных мероприятий у него непогрешимы примерно так же, как немецкие солдаты. А вот советские партизаны – те просто террористы и убийцы.

Типичным примером такого подхода к истории Второй Мировой войны служит разбор Бешановым «сообщения генерала армии Г.И. Хетагурова» о том, что у некоторых пленных, захваченных на Шауляйском направлении, карманы были набиты фотографиями «замученных женщин, детей и стариков». Конечно же, для Бешанова немецкий солдат, тем более если он служит под командованием Манштейна, непогрешим. Читаем на стр. 225: «Непонятно только, когда и где танкисты Манштейна, которые четверо суток без отдыха рвались к двинским мостам, успели замучить столько народу, разве что в Восточной Пруссии?»

Читателю понятно, что «Восточная Пруссия» упомянута автором для гротеска, читатель это понимает, понимающе улыбается, у него перед глазами уже встают среди дыма и пламени сражений героические немецкие солдаты, которые «четверо суток без отдыха» и т.д. У Бешанова эта картинка перед глазами всегда – для него немцы правы по определению, а всякое свидетельство с советской стороны, не устраивающее его, должно быть осмеяно.

Однако если читатель внимательно посмотрит на карту боевых действий, приведенную автором на соседней странице, то увидит в списке немецких дивизий корпуса Манштейна, действовавших в том районе, маленькую пометку: «мд СС «МГ»”. Это — моторизованная дивизия СС «Мертвая голова», и ни одна книга по истории СС не утаит от нас места его формирования, городок Дахау, и имя командира, Теодора Айке (по прозвищу «Мясник»). Не является тайной и контингент, из которого набиралась часть – охрана концлагерей. Обнаружение у кого–то из этих героев означенного «компромата» – вещь вполне вероятная, но… Ведь это солдаты самого Манштейна! – восклицает Бешанов. Желтые штаны, два раза «ку!» (с) художественный фильм «Кин–дза–дза».

Интересно, что чуть позже Бешанов возвращается к теме и смотрит на вопрос уже совсем с других позиций. На странице 478 у него «Освобожденные от «химеры совести» эсесовцы и «идейно убежденные» члены нацистской партии в военных мундирах расстреливали… (ну там политруков, коммунистов, евреев) … и просто мирное население (почему бы победоносному арийцу не пострелять в недочелочеков?)». Вот вам и «бредни о зверствах танкистов Манштейна»(та же cтр. 478) .Все–таки никак не может уложиться в голове автора, что САМ Маншйтен мог командовать этими самыми «освобожденными от «химеры совести» эсесовцами». Мог. Командовал.

Аналогичным образом, вместе с немецкими генералами и солдатами, непогрешимы и союзные генералы. Вот Эйзенхауэр, слушает жуткие рассказы Жукова об «атаках в лоб, о наступлении по неразминированным минным полям и пр. и под.» и думает: «Я живо вообразил себе, что было бы, если бы какой–нибудь американский или британский командир придерживался подобной тактики…» Нечего ему возразить. Возражать некому, свидетелей маловато. Мало кто выжил в атаках польских и французских частей на Монте–Кассино в Италии, во время точно таких же «ударов в лоб» под Аламейном осенью 1942 года, когда пробовал свои силы будущий «сэр Бернард–Лоу Монтгормери Эль–Аламейнский», укладывая в египетские пески один батальон за другим. Мало кто выжил из английских канадских и польских танкистов, так же «брошенных в лоб» на немецкие позиции под Канном летом 1944 года.

Вот описание боев американских войск в Тунисе в апреле–мае 1943 года против отрезанных от снабжения, оставшихся без топлива и танков войск Африканского корпуса и «танковой армии» фон Арнима. Оно из мемуаров американского генерала Омара Бредли, прослывшего самым «солдатолюбивым» американским генералом. Вот как он планирует атаку на горный проход, занятый противотанковой артиллерией немцев:

«Выехав за Матир на рекогносцировку, Гармон и я осмотрели гряду высот и местность, лежащую за ней.

— Вы сможете выполнить задачу? – спросил я Гармона, обсудив с ним несколько вариантов выхода в тыл противника.

— Безусловно, но это нам дорого обойдется, — ответил он.

— Сколько же?

Эрни пожал плечами.

— Я думаю, что при выполнении задачи мы потеряем пятьдесят танков.

Это было больше, чем я думал, но действуя таким образом, мы имели шансы уничтожить противника несколькими смелыми ударами.

— Действуйте, — сказал я ему. – В конечном счете это будет стоить нам дешевле, если мы быстро расчленим противника.

Неделю спустя Эрни сообщил мне, что этот бой обошелся ему в 47 танков».

47 танков за горный проход в Тунисе, обороняемый остатками немецких войск почти без воздушной поддержки! Сколько бы они отдали в июле 1943–го года за Прохоровку, встретившись с «Лейбштандартом СС Адольф Гитлер»? Я не ослышался, кто–то сказал, что американские танкисты были брошены в лоб и на убой? Ни в коем случае! «Брэдли пришлось принять нелегкое решение» (с) Д. Рольф «Кровавая дорога в Тунис»

Но нет, союзные генералы прощены и возвеличены Бешановым, Соколовым и Суворовым, все они, как и немцы, – люди совсем другой, непогрешимой расы. «Два мира – две системы. В американской армии, равно как в британской или германской, командиры обязаны были заботиться о сбережении жизни подчиненных, иначе их неминуемо сместили бы с со своих постов и отдали под суд. В Красной Армии самым страшным преступлением было невыполнение даже заведомо невыполнимого, порой преступного приказа вышестоящего начальника». (стр. 515) Желтые штаны, два раза «ку!».

Открываем того же Дэвида Рольфа, описание все тех же боев: «Хармон требовал решительных атак, но командиры частей отговаривались, предупреждая, что будут высокие потери. На вооружении дивизии еще стоял 51 танк М3 «Ли». Эти машины прибыли из Англии и буквально разваливались на куски от износа. Даже Хармон решил, что преступно посылать солдат в бой с такой техникой». Преступно! И тем не менее – 47 танков за горный проход. Причем немцы, потом отошли на следующие позиции и продолжали держаться до 13 мая, подбив последние 20 американских танков уже у самой воды. А что же Брэдли? Вот диалог с его дивизионным командиром Мэнтоном Эдди из все тех же мемуаров «История солдата»:

«Я позвонил на командный пункт Эдди, располагавшийся в лесной чаще:

— Мэнтон, наш приятель начинает рассыпаться на части. Подтяни тылы и продвигайся к Бизерте.

— Но мы и так быстро наступаем, — объяснил он, — кроме того, на нашем фронте их все еще много.

— К черту их, — сказал я, — разведка сообщает, что противник отступает по всему фронту.

— Но дорога на Бизерту сплошь усеяна минами, Омар. По ней не проедет и джип, пока саперы не расчистят ее.

— Тогда слезайте с грузовиков и направляйтесь пешком, но черт возьми, вы должны быть в Бизерте».

Думается, комментарии излишни. Жуков на фоне такого просто отдыхает.

Кстати, на тех же М3 «Ли», по случаю сбытых Красной Армии ленд–лизом, советские войска вошли в Киев осенью 1943 года. Входит, ничего танк, годится, раз русские нам нем воевали.

От том, как в германской армии «заботились о сбережении жизней личного состава» можно прочитать в жизнеописании того же «лучшего немецкого аса» Эриха Хартманна: 12 пилотов–новичков были посланы в плохую погоду на перехват «Летающих крепостей». Все разбились, даже не обнаружив противника.

Впрочем, Хартманна поминает и Бешанов: «Именно на Восточном фронте Эрих Хартманн довел счет своих побед до 352 самолетов». (стр. 205) Для сравнения, как обычно, приведен Кожедуб с его 62 победами. Здесь же прямая ложь про «первый Железный крест только после 75–го сбитого самолета» на Восточном фронте. Автору, конечно, неизвестно, что Хартманн получил свой первый Железный крест после уничтожения пятого самолета, а из его 1200 боевых вылетов порядка трети были безрезультатны – он не встречал воздушного противника или не решался вступить с ним в бой. Если же учесть, что в удачных боях он обычно сбивал сразу по несколько «иванов», то окажется, что из 800 записанных за ним воздушных боев безрезультатными была большая часть. Процент результативных вылетов и боев от общего их числа равен кожедубовскому.

Что же касается «доведения счета», то из 352 записанных за Хартманном самолетов 7 (по другим данным — 6) - прославленные американские «Мустанги», сбитые всего в двух вылетах на перехват «крепостей» над Румынией. Итак, «на Востоке» 0,43 сбитых самолета за бой, «на Западе» – 3,5. Однако, контраст.

Ну и, конечно, по мнению Бешанова «в Красной Армии не могло быть танкистов вроде Михаэля Виттмана, уничтожившего за три года 138 танков и 132 артиллерийских орудия – нашим столько просто не удавалось прожить» (cтр. 521). Вот здесь я полностью согласен с В. Бешановым – не могло быть у нас своего Виттмана. Ведь из 138 подбитых «за три года» танков 21 (плюс неизвестное количество легкой техники) он уничтожил всего лишь в одном бою после переброски с Восточного фронта, разгромив, в одиночку, на одном «Тигре», авангард британской элитной 7–й танковой дивизии в городке Виллер–Бокаж. И это вам не «байки советских политруков», а горестные отчеты самих союзников. Желтые штаны, два раза «ку!».

Что же касается «нашим столько просто не удавалось прожить», то В. Бешанову, конечно же, неизвестна судьба советского танкиста, механика–водителя, Д.И. Малько, пережившего и Испанию, и Финскую, и Великую Отечественную. Именно он, проводя «атаку в лоб, без разведки и тщательной подготовки», ворвался с тремя другими окруженцами в Минск 26 июня 1941 года на своем Т–28 и промчался через весь город, расстреливая немецкие грузовики и пехоту. Покинув подбитый Т–28 на другом конце Минска, Малько добрался до своих и провоевал всю войну – от Москвы до Восточной Пруссии. 11 раз горел в танках и ничего – «прожить удалось».

Впрочем, Бешанов не останавливается на развенчании подвигов советских танкистов и «красных соколов». С места – в карьер. «А командир «героической» подводной лодки К–21 Лунин ухитрился даже торпедировать германский линкор «Тирпиц». Это неважно, что тот прятался в норвежских фиордах ив море не выходил. Звезду героя Лунин за свое вранье получил» (cтр 4). Автору невдомек, что Лунин действительно атаковал «Тирпиц», когда тот вышел в море на перехват конвоя PQ–17. Иначе от кого тогда удрала британская эскадра, охранявшая конвой? Впрочем, нет, удирают и сдаются в плен русские. Англичане «принимают тяжелое судьбоносное решение» (с) Брайан Шофилд, «Арктические конвои».