2. Основные этапы и причины эволюции дневникового метода

2. Основные этапы и причины эволюции дневникового метода

Данная проблема является настолько значительной, что требует специального исследования.

В начале XIX в. дневник воспринимался в качестве хроники частной жизни. Описывая свой день, авторы опирались на личные наблюдения. Другие источники информации использовались крайне скупо и редко. Даже СП. Жихарев, который невольно рисует в своих дневниках панораму столичной жизни и часто прибегает к свидетельствам старожилов, литераторов, актеров, получает информацию изустно, из прямых источников. Его рассказы «со слов» не воспринимаются как «чужие», а представляются своего рода каналом передачи сведений, в погоне за которыми автор не успевает и пользуется услугами добрых людей. Истории из прошлого также не выделяются из общего информационного потока. Они вписываются в повествование о сегодняшнем дне как прелюдии к рассказу о нем, наподобие предысторий в романах И.С. Тургенева.

Иногда авторы даже сознательно ограничивали себя, придавая дневнику узкоспециальный характер. Так, А.С. Хвостов отражал в своем дневнике преимущественно литературные события, к которым он прямо или косвенно имел отношение. Домашний быт и общественная жизнь описываются эскизно и мимоходом. Даже в том случае, когда бытовая сцена составляет основу записи, поэт нагружает ее литературным материалом: «2 июня 1813 г. я обедал у гр. Сер. Ник. Салтыкова. Жена его прекрасна. У ней живет девица Сафонова, собою прелестная; я им сделал четверостишие:

Я, просто и стихов не наблюдая меры,

Хочу Сафонову красавицей назвать

Все то же думают, не смеют лишь сказать,

Что Грация должна быть спутницей Венеры»[240].

Ограниченность источников информации, а вместе с этим – и единообразие принципов отбора материала для дневника были характерным явлением в развитии жанра в течение всей первой половины XIX в.

Эту тенденцию нельзя, однако, рассматривать исключительно как признак камерности жанра, его принадлежности к семейно-домашнему обиходу. Она отражала неразвитость общественных отношений и ограниченность средств информации о жизни страны. Интерес дневниковедов к общественной проблематике, а следовательно, и использование ими нетрадиционных источников, пробуждался только в периоды крупных социальных потрясений, как, например, у того же Хвостова во время войны 1812 г. или у П.А. Вяземского и А.В. Никитенко после восстания декабристов. У последнего и то в связи с тем, что он был учителем в доме брата Е.П. Оболенского.

Положение дел резко меняется в 1860-е годы. Метод дневника обогащается за счет расширения источниковедческой базы и возросшего интереса к общественной проблематике. Как и «большая» литература, дневник быстро откликнулся на новые веяния. Это особенно заметно по дневникам тех авторов, которые имели большой опыт.их ведения и в литературном отношении принадлежали к консервативному направлению. В их дневниках обновляется и принцип отбора материала, и сам материал.

Профессор И.М. Снегирев, четыре десятка лет ведший дневник в однообразной манере, в 1860-е годы начинает отражать в нем события, ранее никогда не интересовавшие его как летописца. Резко меняет содержание записей В.А. Муханов. Вместо полуанекдотических «историй» и «очерков» о жизни знаменитостей минувших эпох он обращается к современности – к жизни столицы и провинции, общественному движению, ярким конфликтам эпохи.

Но главные изменения происходят в отборе источников информации. Не отказываясь от использования личных наблюдений, дневниковеды начинают отдавать предпочтение печатному слову, городским слухам и различным видам «фольклора» – анекдотам, сплетням, куплетам. Особенно активно подобными источниками пользуются начинающие летописцы, которые не были стеснены традицией и инерцией собственного опыта в дневниковом жанре.

Н.А. Добролюбов активно вводит в дневник материалы, полученные из «чужих» источников, и в большинстве случаев доверяет им: «<...> таможенную шутку рассказывали о князе А.С. Меншикове»; «Вот еще два анекдота о Райковском»; «Говорили еще, что на днях мужики и купцы <...> прониклись патриотическим воодушевленьем <...>»; «Носится слух, что сменяют Мусина-Пушкина <...>»; «Между самими солдатиками вот какие песни ходят <...>»[241].

Маститый писатель, человек с большим жизненным опытом и к тому же крупный сановник, В.Ф. Одоевский так же не брезгует сведениями, почерпнутыми из сомнительных источников: «Говорят, история в Театральной школе <...>»; «Московская болтовня <...>»; «Толки о Филарете <...> По Москве уже ходит эпиграмматическая эпитафия <о нем>»; «Идя по Кузнецкому мосту, я слышал следующий разговор двух людей, шедших за мною»[242].

Падение доверия к официальному слову и ощущение недостаточности, ограниченности личного опыта побуждают дневниковедов искать опору в слове «хоровом», в рупоре общественном. И если А.И. Герцен в 1840-е годы, давая оценку деятельности М.Ф. Орлова, с недоверием отнесся к тому, что говорила о нем молва («fama»), и в противовес ей дает свою трактовку этой деятельности в дневнике, то в 1860-е годы летописцы описывают события или образы людей, опираясь преимущественно на общественное мнение.

Другим важным методологическим новшеством становится введение в текст дневника печатного документа – телеграммы, распоряжения, отрывка газетно-журнальной статьи и т.п. В некоторых случаях документ становится вторым (по частоте использования, но не по значимости) после личного опыта источником достоверной, прямой информации. У одних дневниковедов он заменяет слухи, «фольклор», у других постепенно вытесняет последние. Употребление документальных материалов становится необходимостью у тех авторов, которые работали в социально-политическом жанре (П.А. Валуев, Д.А. Милютин, Н.П. Игнатьев, А.С. Суворин, В.Г. Короленко).

Помимо общественных и литературных причин, введению «живого» документа в текст дневниковой записи способствовало пробудившееся у многих авторов сознание исторической значимости дневника, убежденности в том, что в будущем он сам может стать историческим документом и использоваться для характеристики эпохи. Так, Е.А. Перетц, член Государственного Совета, подробнейшим образом описывает заседание Совета Министров от 8 марта 1881 г., стенографически точно, на 16 страницах, воспроизводит речи всех выступавших. К записи он прилагает схему размещения за столом императора и министров. В заключение записи он пишет: «Льщу себя надеждою, что изложение мое почти фотографически верно»[243].

Данная запись не была в дневнике Перетца единственной в этом роде. Еще много раз он приводил отчеты о совещаниях, докладах царю, телеграммы и другие документальные материалы как лично им виденные, так и в изложении компетентных лиц. Не пренебрегал Государственный секретарь и слухами, городской молвой, вводя эти «материалы» в дневник наряду с достоверными историческими свидетельствами: «В городе ходят различные слухи о причинах свершившейся министерской перемены <...> Далее, граф П.А. Шувалов рассказывает <...> Рассказывают также <...> Наконец, существует четвертая версия <...>»[244].

Все названные тенденции усиливаются в конце века. К этому времени относится вторая волна методологической эволюции дневникового жанра. Общественные изменения, социологизация частной жизни, усиление роли средств массовой информации, а также публикация большого пласта дневниковой литературы – все вместе ослабило архаические элементы дневниковой структуры. Новое поколение дневниковедов уже не воспринимает дневник как летопись частной жизни. Дневники Достоевского, Аверкиева, Башкирцевой, Гарйна-Михайловского, опубликованные (или готовившиеся к изданию) при жизни их авторов, внесли изменение в само жанровое мышление, в понимание дневника как равноправного участника литературного процесса.

Вместе с изменением литературного сознания изменяется и отношение авторов к наполнению дневника. Частная жизнь как объект изображения уже не является абсолютной жанровой категорией. Чтобы воссоздать эту жизнь полно, автор все чаще вынужден прибегать к тем материалам, без которых она немыслима для современного человека: говор улицы, пресса, упростившиеся благодаря новым средствам контакты с другими людьми, наконец, темп жизни – все это находит свое отражение в летописи дневниковедов.

Подобные перемены затронули все жанры, а не только социально-политический. С.А. Толстая начала свой семейно-бытовой дневник еще в дореформенную эпоху. В нем она правдиво воссоздала простой до примитивности быт и образ жизни провинциального дворянства. На рубеже веков семейная жизнь такой же провинции описана на страницах ее летописи шире и ярче. Она вбирает в себя общественные события (в передаче разных лиц), культурные контакты обитателей Ясной Поляны, сведения о столичных фактах – словом, отражает динамику дня современной образованной семьи.

Путевой дневник Н.Г. Гарина-Михайловского выделяется на фоне этого жанра XIX в. Визуальные впечатления и размышления по их поводу, составлявшие основу содержания дневника путешествий прошлого, обогащаются у автора «Корейских сказок» масштабными социальными и экономическими материалами о жизни края, футурологическими прогнозами, сравнительно-историческим и культурно-этнографическим анализом увиденного и услышанного.

В.А. Теляковский в своем служебном дневнике не ограничивается, как было принято прежде (например, у К.Ф. Альбрехта), сферой театрального дела подведомственных ему учреждений. В его летописи развертывается панорама культурной жизни обеих столиц, осложненная политическими событиями, бюрократическими «историями» и интригами, борьбой идейно-эстетических направлений в искусстве, рассказами о судьбах крупнейших мастеров культуры эпохи в сочетании с размышлениями о путях развития современной сцены.

Наиболее типичным в рассматриваемом аспекте был дневник В.Г. Короленко, проделавший стремительную эволюцию. Начатый в дороге, во время путешествия к месту ссылки в Якутию, ранний дневник в основном передает зрительные и звуковые впечатления автора. По собственному (позднему) признанию Короленко, он в нем «относит все явления к их изображению»[245]. Но уже в нижегородском дневнике принципы отбора материала и его оценки принципиальным образом меняются. Писатель включает в него отрывки из переписки людей 1840 – 1860-х годов, французские стихи, выписки из своих писем к разным лицам. В дневник вклеиваются вырезки из газет, «подметные» письма (к Николаю II), приводятся выдержки из различных печатных источников, телеграмм.

Помимо собственных впечатлений и выдержек из печатных изданий Короленко наполняет страницы своей летописи «толками» и «слухами» реалистического и полуанекдотического содержания: «Из Варшавы получил следующее анонимное письмо <...>»; «Очень характерный анекдот <...>»; «Вчера по городу разнесся слух, поразивший всех необыкновенно <...>»; «Сегодня мне рассказали маленький, но интересный эпизод»; «Сегодня в «Волгаре» (№ 50) напечатано <...>»; «Во всех этих толках и слухах нельзя не заметить двух основных нот <...>»; «Сегодня баронесса рассказывала Н.М. Михайловскому анекдот, или действительное происшествие, прекрасно характеризующее настроение и государственную мудрость настоящей минуты <...>»[246].

Обилие источников и количественное преобладание внешних материалов не умаляло, однако, значимости личности дневниковеда. Во всех записях автор выступал организующим началом, отнюдь не безликим или теряющимся за массой общественных явлений. Личность автора в дневнике Короленко так же выразительна, колоритна, этически определенна, как и у дневниковедов начала – середины XIX в. Данное обстоятельство еще раз подтверждает гипотезу о том, что расширение источниковедческой базы дневникового жанра, изменение принципов отбора и изображения фактов относится к области творческого метода, но не передвигает субъект повествования с центра на периферию. Автор, как и прежде, остается главным участником событий. Измениться могли лишь литературные приемы – формы его актуального присутствия в тексте записи.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

С точки зрения творческого метода

Из книги Некоторые проблемы истории и теории жанра автора Бритиков Анатолий Федорович

С точки зрения творческого метода Вероятно, научно-фантастическая литература - самое подвижное явление в искусстве двадцатого века. Её черты, вчера ещё представлявшиеся каноническими, сегодня уступают место другим, новым. Характерное "технологическое" направление,


Этапы творчества

Из книги В школе поэтического слова. Пушкин. Лермонтов. Гоголь автора Лотман Юрий Михайлович

Этапы творчества А. С. Пушкин — первый русский писатель бесспорно мирового значения. И более того, Пушкин — первый писатель, участвующий не только в русском, но и в мировом литературном (и шире — культурном) процессе. Как согласовать этот факт, который у всякого, кто


3. Этапы развития

Из книги К теории театра автора Барбой Юрий

3. Этапы развития Театральная история показывает, что каждая эпоха едва ли не заново воспроизводит театр. То есть во всякое время генезис — всякий раз на соответствующем уровне и приличествующей ему базе — как бы повторяется. В реальной истории, после того, как театр


Борису Эйхенбауму О ЛИТЕРАТУРНОЙ ЭВОЛЮЦИИ[674]

Из книги Поэтика. История литературы. Кино. автора Тынянов Юрий Николаевич

Борису Эйхенбауму О ЛИТЕРАТУРНОЙ ЭВОЛЮЦИИ[674] 1. Положение истории литературы продолжает оставаться в ряду культурных дисциплин положением колониальной державы. С одной стороны, ею в значительной мере владеет индивидуалистический психологизм (в особенности на Западе),


Этапы роста советской литературы*

Из книги Том 2. Советская литература автора Луначарский Анатолий Васильевич

Этапы роста советской литературы* Доклад на Международной конференции пролетарских писателей.1Совершившийся в Российской империи переворот, превративший ее в СССР, не мог, конечно, принципиально убить литературу или сделать ее менее ценной с точки зрения интересов


ОБ ЭВОЛЮЦИИ ПОЗДНЕЙ ЭЛЕГИИ А. С. ПУШКИНА[291]

Из книги Проза как поэзия. Пушкин, Достоевский, Чехов, авангард автора Шмид Вольф

ОБ ЭВОЛЮЦИИ ПОЗДНЕЙ ЭЛЕГИИ А. С. ПУШКИНА[291] «Le bonheur… c’est un grand peut–?tre, comme le disait Rabelais du paradis ou de l’?temit?. Je suis l’Ath?e du bonheur; je n’y crois pas, et ce n’est qu’aupr?s de mes bons et anciens amis que je suis un peu


Направление эволюции

Из книги Фантастика — о чем она? автора Смелков Юрий Сергеевич

Направление эволюции Спор о том, что несет человечеству НТР, ведется ныне повсеместно. В него включаются экономисты и социологи, философы и писатели. Среди последних особо активны, как мы видели, фантасты. Они, как правило, не сомневаются в больших возможностях


1.4. Этапы школьного литературного образования

Из книги Технологии и методики обучения литературе автора Филология Коллектив авторов --

1.4. Этапы школьного литературного образования В соответствии с Государственным образовательным стандартом по литературе в современной общеобразовательной школе определены следующие ступени литературного образования: 1–4 классы – ступень начального общего


4.5.3. Этапы организации внеклассного мероприятия

Из книги Ничего себе Россия! [сборник] автора Москвина Татьяна Владимировна

4.5.3. Этапы организации внеклассного мероприятия 1. Подготовительный этап предполагает:• постановку перед учащимися цели предстоящей деятельности;• предоставление учащимся рекомендаций по реализации деятельности;• обозначение предполагаемого результата


Этапы развития

Из книги Все лучшее, что не купишь за деньги [Мир без политики, нищеты и войн] автора Фреско Жак

Этапы развития 1997–2000. Блистательное начало. Криминальный сериал стартует из Петербурга несколькими залпами: «Улицы разбитых фонарей», «Агент национальной безопасности», «Бандитский Петербург», «Тайны следствия». Приводятся в движение огромные массы профессионалов


Направление эволюции

Из книги Русский литературный дневник XIX века. История и теория жанра автора Егоров Олег Георгиевич

Направление эволюции Спор о том, что несет человечеству НТР, ведется ныне повсеместно. В него включаются экономисты и социологи, философы и писатели. Среди последних особо активны, как мы видели, фантасты. Они, как правило, не сомневаются в больших возможностях


1. Специфика дневникового образа

Из книги автора

1. Специфика дневникового образа Свойством дневника как литературного жанра является наличие в нем системы образов. Слово «образ» употребляется здесь не по аналогии с образом художественного произведения, а обозначает то же самое, что и образ художественный. И в


1. Специфика дневникового метода

Из книги автора

1. Специфика дневникового метода Представление о дневнике как системе подневных записей, отражающих частную жизнь автора и общественные события, лишь частично раскрывает сущность жанра. Для полного представления о нем необходимо ответить на вопрос, какие события


3. Некоторые разновидности метода

Из книги автора

3. Некоторые разновидности метода Как уже отмечалось, дневниковый жанр развивался автономно и лишь в малой степени был подвержен воздействию масштабных литературно-художественных систем – классицизма, романтизма, реализма. Их эстетика могла быть привнесена в дневник


4. Понятие дневникового сюжета

Из книги автора

4. Понятие дневникового сюжета Как нехудожественный жанр с незавершенным рядом событий, дневник не имеет сюжета с точки зрения категорий беллетристики. Вместе с тем дневник отражает линию судьбы автора. Так же как и в художественном повествовании, в нем имеются свои