Глава 2. О личности автора

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 2. О личности автора

Но прежде чем мы продолжим дальнейший разбор «Золотого ключика», – перейдем, как говорится, на личности.

Необходимо ответить на вопрос, относящийся к области этики. Способен ли был Алексей Николаевич Толстой на этакое литературное хулиганство: переложить Новый Завет в шутовской, балаганной интерпретации, отдав роль Иисуса деревянной проказливой кукле с длинным носом?

Для правильного ответа стоит вспомнить кое-что из предшествующей литературной биографии Толстого. Отличался ли Толстой-литератор твердыми принципами? Едва ли… Активно сотрудничал с белогвардейскими изданиями, затем с эмигрантскими, затем с советскими, – и везде попадал в лад и в такт, везде его творения печатали. Чувства верующих и боязнь их оскорбить? Окружающая обстановка скорее располагала к такому оскорблению: попы на Соловках, в храмах – картофельные склады, в каждом киоске «Союзпечати» – свежие номера журнала «Безбожник» со свежими хлесткими поэмами Иванов Бездомных…

Но, может быть, все происходящее в стране с религией не нравилось Толстому? Все-таки граф, дворянин, человек из прошлой эпохи…

Не знаю, не знаю… Графское достоинство не помешало Алексею Николаевичу принять в свое время участие в довольно-таки грубой литературной фальсификации: его сиятельство на пару с историком Щеголевым сочинил подложные «Дневники» Анны Вырубовой, бывшей фрейлины императорского двора. Вырубова, женщина глубоко, до фанатизма верующая, в то время была жива, но на ее религиозные чувства «красный граф»… как бы помягче сказать… в общем, хорошенько перемешал те чувства с грязью, сочиняя заказанную антимонархическую агитку.

После такого сделать буффонаду из Нового Завета не составит труда. Даже на подлог идти не надо… Зато пришлось пойти на плагиат.

Обойти молчанием литературный первоисточник – сказку Карло Коллоди «Приключения Пиноккио» в нашем разборе, конечно же, нельзя. Потому что возникает другой вопрос: а сам ли Алексей Николаевич сочинил свой кукольный апокриф? Не позаимствовал ли у итальянского коллеги заодно уж и евангельскую линию, вместе с завязкой и многими эпизодами «Золотого ключика»? В конце концов, вольнодумцев и в Италии хватало…

Нет, в сказке Коллоди вольнодумством и не пахнет, скорее она грешит обратным: дидактичностью, навязчивым морализаторством. Да, некоторые эпизоды, которым предстоит стать предметом нашего рассмотрения, Толстой почти в точности списал из «Приключений Пиноккио». Более того, отдельные библейские мотивы в исходной сказке проскальзывают, – но ничего удивительного в том нет, все здание западноевропейской литературы стоит на двух фундаментах, на библейском и античном. Но «библейские» эпизоды у Коллоди разрознены и не складываются в единую евангельскую историю.

У Толстого же общий контекст «Золотого ключика» придает сочиненным Коллоди поворотам сюжета совершенно иной смысл, явно не задуманный итальянским автором. И в ряде случаев мы разберем это на примерах.

Отдельные «итальянские» эпизоды и даже персонажи (Говорящий Сверчок, например) никаких двусмысленных трактовок не допускают… Сейчас их использование назвали бы заурядным плагиатом для увеличения объема текста. Но не стоит судить писателя Толстого с позиций дня сегодняшнего: в те же годы писатель Волков еще более беззастенчиво использовал сказку американца Баума «Волшебник страны Оз», а затем много лет, эксплуатируя основанный на плагиате успех, писал собственные слабенькие продолжения… Не говоря уж о русских переводчиках девятнадцатого века, публиковавших французские авантюрные романы под своими фамилиями, без указания автора, да еще порой заменявших имена персонажей на русские, для лучшей доходчивости…

Однако пора от личности автора вернуться к тексту. Итак…

«Давным-давно, в городке на берегу Средиземного моря…»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.