«Круг»

«Круг»

«Круг» сейчас единственный за рубежом альманах, группирующий вокруг себя новые силы. Единственная их «трибуна» и единственная «трибуна» вообще, если вспомнить, что в подсоветской России искусство придушено и свободного молодого голоса не услышишь.

Какая большая ответственность взята на себя теми, кто альманах этот создал, какие важные задачи взяли они на себя!

Но вот перед нами уже третья книга «Круга», и по-прежнему дело не сдвинулось с позиций, занятых некогда «Числами». По-прежнему единственное «обещание» тут - Поплавский и всё, что - о Поплавском. В остальном же «повторение пройденного», как называется напечатанный в «Круге» рассказ Фельзена.

Отдел беллетристики. Рассказ Лидии Червинской «Ожидание» - непосланные письма, в которых героиня подробно рассказывает загадочному другу о своих сложных отношениях с «Н». Отрывок из повести Вл. Варшавского «Амстердам», - воспоминания детства, ведущиеся от первого лица. Фельзеном же эпистолярная форма, можно сказать, монополизирована.

В эмигрантской критике (парижской) часто приходится слышать о том, что мы переживаем время упадка поэзии и расцвета прозы. Вот три образца прозы, почти не отличные друг от друга ни по стилю, ни по жанру, ни по общему (прустовскому) оригиналу, с которого они списаны.

Для русских молодых прозаиков стала характерной эта форма писем, которые никогда не будут посланы, неудовлетворенная любовь, боязнь диалогов и время от времени резонерские глубокомысленные вставки, вроде: «различие пола чувствуется там, где нет настоящей, платонической любви» (Червинская); «такая правда едва ли точна, и в чистом виде у нас не бывает ни дурных, ни возвышенных свойств...» (Фельзен).

Стихи же в «Круге» как раз интереснее прозы. Тут печатаются Гингер, Мамченко, Ставров, создающие своим соседством - без сговора - какую-то новую школу. Но вот эта «несговоренность», столь характерная для парижских поэтов, и обличает их робость - неизлечимое ныне творческое малокровие.

В чем причина его? Отдохнуть от былой эпохи новаторств (только теперь мы понимаем, каких значительных и головокружительных), от испытаний «огнем и бурей» было достаточно времени. Может быть, это с трудом изживаемый общий «фон» эпигонского периода, когда все созданные в прошлом ценности превращаются в фетиши, когда ошибочно кажется, что «вечные» (или в «вечных» нами произведенные) творили прямо «для вечности». Отсюда ложное заключение: избегая случайного, еще не испытанного, невечного, мол, и мы будем причислены к лику бессмертных.

Но поищем, может быть, разгадки в теоретических статьях альманаха. Кстати, отдел статей открывается «Комментариями» Г. Адамовича, начинающимися прямо с волнующего нас вопроса - о кризисе поэзии. Однако с первых шагов нас ждет разочарование. Г. Адамович действует внушением своей философии конца, в границах искусства явно не умещающейся. «Конец» - его конек. Конец чего-то трагически важного - культуры, духа, ну и, как следствие, конец и искусства. Из статьи узнаем, что французы давно уже это пережили. Поэзия - «сон, без выхода и надежд», «розы над бездной», «розы, розы, - а потом уже настоящая бездна, где ничего и не понадобится»[581]. Конечно, когда светопреставление начинается, - до стишков ли тут. Но пока свет еще не преставился и искусство существует, оно, как и жизнь, движется непрерывно вперед, - накопляя новые ценности, достигая новых совершенств, - по своим сложным законам. Г. Адамович тут похож на проповедников конца света, призывавших покинуть дом, посыпать главу пеплом и ждать с минуты на минуту страшного судилища. В конце концов, каждый человек имеет свой конец света - смерть, которая может прийти через десять лет или завтра, в неизвестный нам час. Однако, несмотря на это, люди живут, мыслят, творят, как бы собирались прожить вечность.

Если в человечестве что-то иссякает, это еще не значит, что и средства искусства на исходе. Наоборот, искусство располагает непочатым богатством средств - по крайней мере, если речь идет о русской поэзии. Мы только теперь поняли, как несметно богат русский язык, какими неисчерпаемыми возможностями он готов служить литературе. Для нас только что кончился бурный период новаторств, когда в лихорадке открытий едва успевали применить к делу открытое. Теперь наступило отрезвление, располагающее к методическому пересмотру «перевернутого вверх ногами» мира и использованию всех намеченных возможностей.

По-видимому, этим и следовало бы заняться нам, мы же предпочитаем повторять шепотом «розы, розы» и, закрыв глаза, воображать приятную бездну. Бездна, если придет, - будет очень неприятной, и не до роз будет, летя вверх пятами.

Впрочем, полет этот мы уже пробовали тогда, когда французы, которыми нас стращает Г. Адамович, лишь только о нем мечтают. Пробовали и знаем, что в такие жуткие минуты искусство может быть полезным (бодрящим, ведущим), но едва ли годится в качестве наркотика. Всё это красиво в стихах Георгия Иванова. Но уже Блок для нас, для России, для будущего больше, чем «сон», чем «розы над бездной».

Меч, 1938, №?37, 18 сентября, стр.6. 

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КРУГ ЛИЧНОСТИ

Из книги Эссе, статьи, рецензии автора Москвина Татьяна Владимировна


Эгофутуризм: вечный круг

Из книги Мировая художественная культура. XX век. Литература автора Олесина Е

Эгофутуризм: вечный круг В отличие от кубофутуризма, который провозглашал существование в коллективе единомышленников, эгофутуризм был индивидуальным изобретением поэта И. В. Северянина. В 1911 г. он провозгласил собственный манифест «Пролог эгофутуризма».Именно


Предисловие к английскому переводу рассказа «Круг» («The Circle»){125}

Из книги Владимир Набоков: pro et contra T1 автора Долинин Александр Александрович

Предисловие к английскому переводу рассказа «Круг» («The Circle»){125} В середине 1936 года, незадолго перед тем, как навсегда покинуть Берлин и уже во Франции закончить «Дар», я написал уже наверное, четыре пятых последней его главы, когда от основной массы романа отделился вдруг


11. В круг последних мытарств

Из книги Вестник, или Жизнь Даниила Андеева: биографическая повесть в двенадцати частях автора Романов Борис Николаевич


8. Линия и круг

Из книги Курс на худшее: Абсурд как категория текста у Д.Хармса и С.Беккета автора Токарев Дмитрий Викторович

8. Линия и круг «Уотт — наружность кого-то, кто идет последним в серии бесплодных впрыскиваний гноя», — можем мы прочитать в «Приложении» ко второму роману Беккета (Уотт, 268). Вспоминаются слова драматурга Евгения Шварца, сказанные им по поводу Хармса: Хармс терпеть не мог


Круг общения

Из книги Веревочная лестница автора Берг Михаил Юрьевич

Круг общения Первым директором Царскосельского лицея стал известный ученый, просветитель и педагог, выпускник философского факультета Московского университета, статский советник Василий Федорович Малиновский. Он родился в семье московского священника. Был хорошо


Мераб Мамардашвили и замкнутый круг русской истории

Из книги Проза как поэзия. Пушкин, Достоевский, Чехов, авангард автора Шмид Вольф

Мераб Мамардашвили и замкнутый круг русской истории Россия на переломе. Сколько раз уже это было. Сколько раз казалось, что тоталитарное прошлое позади и демократическое будущее неотменимо. Однако проходило время, и заманчивый образ «просвещенного авторитаризма»


Круг или цепь?

Из книги Сборник критических статей Сергея Белякова автора Беляков Сергей

Круг или цепь? «Студент» является для многих исследователей явным свидетельством чеховского оптимизма. Ведь сам Чехов — как сообщает в своих воспоминаниях Иван Бунин — защищался от постоянных укоров в отрицательном мировоззрении, указывая на этот рассказ: «А какой я


Свой круг

Из книги История русской литературной критики [Советская и постсоветская эпохи] автора Липовецкий Марк Наумович

Свой круг Беда критиков “новой волны” в их своеобразной возраст-ной замкнутости. Посмотрите, о ком они пишут, чьи произведения анализируют. Андрей Рудалев — о Василии Сигареве, Дмитрии Новикове, Александре Карасеве, Аркадии Бабченко, Захаре Прилепине, Ирине Мамаевой,


2. Бахтинский круг

Из книги Рыцари Круглого стола. Мифы и легенды народов Европы автора Эпосы, мифы, легенды и сказания Автор неизвестен --

2. Бахтинский круг Обратимся теперь к первому альтернативному проекту организации литературного мира 1920-х годов. Михаил Бахтин (1895–1975) — во всех смыслах удивительный и сложный случай. Его нынешняя колоссальная известность не должна экстраполироваться на прошлое и


Волшебный круг

Из книги Загадки советской литературы от Сталина до Брежнева автора Оклянский Юрий Михайлович

Волшебный круг Жила однажды бедная вдова. И был у нее сын. Как-то пас он овец в лощине под горой. Уже к ночи собрался мальчик гнать отару домой, как вдруг перед ним на камне появился невообразимо маленький человечек со скрипкой в руках. Штаны на нем были из лишайника,


СПАСАТЕЛЬНЫЙ КРУГ

Из книги Из круга женского: Стихотворения, эссе автора Герцык Аделаида Казимировна


II. «Как страшен безысходный круг…»

Из книги Варлам Шаламов автора Шкловский Евгений Александрович

II. «Как страшен безысходный круг…» «Как страшен безысходный круг Рожденья, жизни, умиранья!» Всему навек дано названье, И нет ни встречи, ни разлук. Ни счастья нет, ни тяжких мук, Неведомых еще познанью. Как страшен безысходный круг Рожденья, жизни, умиранья. Как будто