Книга четвертая

Книга четвертая

Часть седьмая

I

Казаки по ту сторону реки у хутора Татарского жили спокойно, кроме Астахова. Степан что-то узнал или что-то почувствовал и решил вызвать к себе Аксинью. Им двоим было неловко вместе, говорили они в основном о спасенных Аксиньей вещах. Женщина не хотела оставаться с мужем, но намеревалась вернуться в станицу, чтобы помириться с Григорием. На пути в станицу к Аксинье начал приставать проезжавший мимо казак. Женщина разбила ему нос и пригрозила, что все расскажет мужу — Григорию Мелехову.

II

В одну из ночей красным удалось прорваться, их натиск сдерживало только незнание местности. Отбить красноармейцев взялся Мелехов. Григорию удалось кое-как остановить бегство казаков и восстановить сотню. Фронт удалось восстановить, сломив с большим трудом упорное сопротивление красных.

III

В новых трудных условиях казачьему командованию понадобилось спешно избавляться от обузы — пленных красноармейцев. Их погнали под конвоем в станицу, уничтожая по пути. На одном из хуторов старушка, пожалев молодого бойца, выпросила его у казаков, сказав, что он лишился ума. Красный солдат действительно вел себя, как сумасшедший. Казаки согласились, а старушка, видевшая хитрость солдата, приютила его на ночь, а затем отпустила, благословив в дорогу.

IV

Наталья оправилась от тифа, дети принялись рассказывать ей о том, как их дом разорили красноармейцы. На следующий день, однако, красные вновь появились на базу. Они попросили Ильиничну испечь им хлеба. Солдаты очень торопились, их полк отступал под натиском казаков. Вскоре показались и сами казаки. Среди них был дед Пантелей, который сильно сокрушался о разорении своего хозяйства.

V

Ранним утром у самого Дона повстанческий караул натолкнулся на 9-й Донской полк. Казаки признали в конниках белых офицеров и радостно встретили их. Все офицеры были хорошо одеты, но только вещи у них были иностранными. Один из офицеров отчитал казаков за то, что сразу не пошли за белыми, а потом дал отряду указания. Казаки внутренне сокрушались, что связались с кадетами.

VI

Осматривая разгром и запустение родных мест, Григорий добрался до Ягодного. Имение также было разграблено, дом обветшал. От схоронившейся здесь Лукерьи Мелехов узнал о том, как лютовали здесь красные, как убили старого Сашку. Григорий сам похоронил конюха в том же месте, где тот когда-то закопал его дочку Таню от Аксиньи.

VII

В Вешенской хлебом-солью встречали генерала Секретева и прибывших с ним белых офицеров. По поводу приезда был устроен банкет, который превратился в попойку: белые офицеры и генерал напились и принялись корить казаков за ослушание, требовали искупить казачий «грех» перед родиной. Мелехов угрюмо слушал эти речи, прекрасно понимая, что скоро белое офицерье примется издеваться над казаками. Здесь же, в Вешенской, Григорий зашел к Аксинье, у которой встретил Степана. Тот предложил Мелехову выпить; жена, муж и Григорий в молчании сидели за столом.

VIII

Прохор Зыкин получает указание разыскать Мелехова и вызвать его к прибывшему генералу. Догадываясь, где может находиться Григорий, Прохор идет к дому Аксиньи и застает здесь всех троих — Мелехова, Аксинью и Степана. Прохор по указанию Мелехова отвез его не к генералу, а домой. Здесь он пообедал с родными, освободил от службы отца и строго наказал Дуняшке забыть о Кошевом. Григорий покинул хутор с дурным предчувствием.

IX

Григорий прибывает в штаб, где с другими казаками обсуждает план завтрашних действий. Проработав несколько вариантов, он велит товарищам оставить дальнейшие рассуждения и ложиться спать, поскольку окончательное решение все равно вынесет генерал. В поведении Мелехова появилась не свойственная ему апатия. Столь же апатичны были бойцы на улице, дотемна певшие о тяготах постылой войны. Ночью Григорию приснился сон о том, как его едва не убил красноармеец. Пробудившись, Мелехов сильно дивился тому, что никогда прежде и наяву не испытывал такого страха, как сейчас во сне.

X

Григорий готовится ехать к генералу Фицхелауру и сильно злится. Его раздражают барские замашки белых офицеров. Он убежден, что после революции командованию надо держаться проще — народ уже не потерпит старых порядков, да и глупо управлять армией на старый лад. Копылов же находит надменное отношение офицеров к безграмотным казакам и, в частности, к Григорию справедливым. Замечания Копылова вызывают у Мелехова смех. Фицхелаур попытался запугать Мелехова, подчинить его себе и навязать свою тактику, но Григорий резко пресек все поползновения генерала и уехал прочь. На улице Мелехов отказался посторониться и дать путь английскому офицеру: казак считал, что иностранцам не место на донской земле, не им решать казачьи проблемы.

XI

Красноармейцы удерживали за собой Усть-Медведицкую. Фицхелаур настаивал на том, чтобы их выкурили оттуда казаки. Мелехов отказался, подчиняясь внутреннему чутью. Затем он начал смутно осознавать, что его беспокоило. Белые бросили казаков на фронт без оружия, чтобы чужими руками сделать себе победу, плоды которой станут делить с иностранцами — своекорыстными помощниками. Воевать в таких условиях Григорию не хотелось, борьба с коммунистами потеряла для него всякий смысл, хотя он и понимал, что на сторону красных все равно не перейдет.

XII

Спустя несколько дней после отъезда Григория с Татарского хутора туда прибыл Митька Коршунов, возглавлявший карательный отряд и к тому времени своей жестокостью заслуживший себе офицерское звание. Коршунов, осмотрев пепелище на месте своего дома, поехал к свату, а затем учинил расправу над семейством Кошевых — старухой матерью и детьми. Узнав об этом, Пантелей больше не пустил Митьку на баз. Между тем на хутор приехали белые генералы и английское командование. Встречать их хлебом-солью поручили Пантелею, поскольку из всех местных казаков только ему доводилось встречаться в прежние годы с высокими чинами. Генерал Сидорин зачитал список тех хуторянок, которые, по его словам, отличились в борьбе с большевиками. Первой по списку вышла из толпы Дарья Мелехова, которая ничуть не смутилась. Ей вручили медаль и деньги. Англичанину объяснили, чем отличилась Дарья и другие женщины хутора.

XIII

Мелеховская семья распадалась, старики оставались в одиночестве. Наталья все время занималась с детьми, печалясь о том, что Григорий опять променял ее на Аксинью. Дуняшка тужила, что война разлучила ее с Мишкой Кошевым. Дарья все больше смелела и вроде бы собиралась выйти замуж, чтобы навсегда покинуть баз Пантелея. Старый Пантелей видел, что происходит, и клял войну, которую одну видел виновницей происходящего. Вскоре Дарья призналась Наталье, что у нее есть беда: женщина заболела «дурной болезнью» (сифилисом) и намерена наложить на себя руки.

XIV

Когда обе снохи метали сено, Дарье захотелось причинить боль Наталье, чтобы за себя не было обидно. И Дарья рассказала, как по просьбе Аксиньи вызывала к ней Григория. Наталья поняла, зачем так поступила Дарья, но не сильно озлилась на нее, а только долго плакала о муже.

XV

Григорию с его казаками пока еще удается сохранять прежние справедливые порядки в своем войске. Однако белые офицеры все больше навязывают им новые суровые условия. Мелехову пришлось командовать казаками вместе с Андреяновым — глупым, но напыщенным и ненавидящим казачество дворянином, в Первую мировую отсиживавшемся в тылу. Методы Андреянова были неприятны Григорию, и оба решили, что им не суждено сработаться.

Мелехов получает приказ отказаться от командования дивизией и стать командиром сотни. Григорий настаивает на том, чтобы его вовсе перевели в хозяйственную часть, но белое командование решает иначе и не желает принимать доводов казака. Мелехов попрощался со своими боевыми товарищами. Вскоре он получает телеграмму с сообщением, что у него дома стряслось большое несчастье, и уходит в отпуск повидать родных.

XVI

Наталье хотелось узнать, как ее муж жил в станице — не начал ли он опять встречаться с Аксиньей. Поначалу Наталья намеревалась выведать это у жены Прохора Зыкина, но та отмалчивалась. Тогда Наталья набралась смелости и пошла к самой Аксинье. Женщины поговорили спокойно, но сошлись на том, что обе одинаково будут бороться за Григория. Наталья после пожаловалась Ильиничне, а когда та попыталась утешить сноху, прокляла мужа и пожелала ему смерти. Также старуха узнала, что сноха беременна, но собирается избавиться от ребенка. Наталья сходила к хуторской повитухе, которая избавила ее от плода. От этого у Натальи открылось кровотечение, и на следующий день она умерла.

XVII

Григорий опоздал на похороны. Мать рассказала ему, из-за чего Наталья пошла на рискованный шаг. Пантелей как мог старался разогнать тяжелые мысли в голове сына, заговаривая с ним о разных хозяйских делах. Ночью Мелеховы пошли в поле, чтобы поутру пораньше приняться за работу.

XVIII

Работа не смогла отвлечь Григория от мыслей о жене. Он понял, что полюбил ее, их общих детей — и винил себя в смерти Натальи. Радость доставляли Мелехову дети. Сына Мишатку Григорий начал приучать к казацкой жизни, к полевым работам. К Григорию заезжал боевой товарищ Христоня, привез неутешительные новости: войну казаки проиграют, так как биться под командованием белых офицеров никто не хочет. Вскоре настало время Мелехову возвращаться в казачье войско. За день до отъезда он видел Аксинью, но ни о чем с ней в этот раз не говорил.

XIX

По пути на фронт Мелехов повстречал Семака, которого когда-то выручил в станице. Семак рассказал о новых порядках в войске, вызвавших отвращение у Григория. Оказалось, что белые поощряют грабежи и мародерство, причем бандитизмом промышляют все чины. Многие рядовые казаки, не выдержав такой службы, подались в бега. В дороге Григорий повстречал немало таких дезертиров, но не ловил их, а некоторым даже давал советы, как укрыться от штрафной роты. Заночевав в одном из селений под Балашовом, Григорий познакомился с англичанином и белым офицером, которые казались весьма просты и дружелюбны в общении. Они предложили Мелехову спать в их комнате и угостили хорошим ужином. Англичанин уверял, что красные непременно победят: они — народ, а народ невозможно уничтожить.

XX

С непрестанными боями продвигаясь к Хопру и Дону, преодолевая ожесточенное сопротивление белых и находясь на территории, большинство населения которой относилось к красным частям явно враждебно, Красная армия постепенно растрачивала силу наступательного порыва. Но некоторые ее части (например, в районах станицы Качалинской и станции Котлубань) продвигались с большим успехом. Сюда и были брошены самые значительные и маневренные силы белых.

XXI

Беда посетила Мелеховский курень спустя три недели после отъезда Григория. Через полторы недели в Дону утопилась Дарья. Поп Виссарион поначалу отказывался ее хоронить как самоубийцу, но потом под угрозами Пантелея согласился. Аксинья между тем звала к себе в гости Мишатку, сына Григория, угощала мальчика, рассказывала ему сказки и зашивала одежду. Проведав об этом, Ильинична строго запретила Мишатке ходить к Астаховой. Аксинье же старуха сказала, что та Григория не получит. Вскоре старого Пантелея призвали в казачье войско, а спустя несколько дней он вернулся, сбежав с фронта. За ним пришел карательный отряд из калмыков, которые отыскали старика.

XXII

Как отца Григория Мелехова старого Пантелея не стали подвергать телесному наказанию, но только лишили звания урядника. Довольный Пантелей вернулся на хутор и забрал оттуда жену и внуков, поскольку казаки ожидали скорого нападения красных и отступали. Возвращаться в войско старик не желал.

XXIII

В сентябре последняя казачья сотня под пулеметным огнем большевиков покидала станицу Вешенскую. С другого берега поступали удивительные вести: красные не жгли и не грабили куреней, а если что-то и брали у местных, то за все расплачивались советскими деньгами. Перевес сил в пользу красных решили действия буденновской конницы.

XXIV

Вернувшись на курень, Пантелей с ужасом увидел страшные следы разрушения, причиной которого была перестрелка и действия своих же казаков-хоперцев, грабивших имущество и ломавших постройки. Получивший к тому времени желанное освобождение от службы Пантелей приступил к восстановлению хозяйства. До него доходили отдельные новости о сыне, которые он, приукрасив, пересказывал соседям, гордясь Гришкой. По прошествии некоторого времени старику сообщили о гибели близких друзей Григория — Аникушки и Христони, их привезли на хутор отпевать и похоронить. Затем привезли и самого Григория, живого, но заболевшего тифом. Ильиничне после пережитых волнений стало дурно, и Пантелей послал Дуняшку за фельдшером.

XXV

Григорий месяц отлеживался дома, играл с детьми: с ними приходилось трудно, потому что малыши часто заводили разговор или о маме, или о войне. И то и другое было больно для Григория. Старик Пантелей все это время готовился к отступлению. Окрепнув, Григорий тоже стал собираться в отступление. Незадолго до отъезда он зашел к Аксинье и позвал ее с собой. Астахова согласилась.

XXVI

Война закончилась, казаки тянулись из родного Подонья к Черному морю. Во время отступления Григорий на каждой остановке пытался разузнать, где сейчас его родня, которая присоединилась к отступлению позже. Неподалеку от Маныча Аксинья заболела тифом. Ехать дальше стало труднее, кроме того, беженцам грозила опасность от казаков-бойцов, отряды которых, убегая с разгромленного фронта, превращались в банды. Под конец Григорий решил оставить Аксинью на попечении у жителей одного из селений, через которые проходили беженцы.

XXVII

Григорий решает двигаться вместе со своим попутчиком Прохором на Кубань. Зыкин рассказывает Мелехову про зеленых (анархистов) и спрашивает, не «позеленеть» ли и им? Добравшись в январе до Белой Глины, Григорий услышал о смерти отца, скончавшегося здесь от тифа накануне сыновнего приезда. Мелехов-младший находит дом, где останавливался отец, и прощается с телом усопшего. В станице Кореновской Григорий почувствовал себя нездоровым и обратился к врачу, который определил возвратный тиф.

XXVIII

Тележку с медленно угасавшим Мелеховым повстречали друзья-казаки, которые отвезли Григория в Екатеринодар, где передали больного врачу с хорошей аптечкой. Врач принялся за лечение, и Григорий вскоре пошел на поправку. Добравшись до моря, Мелехов стал свидетелем жуткой картины, как люди в панике садились на пароходы и покидали Россию. За место на пароходах приходилось бороться всеми способами, поскольку бюрократическая система погрузки беженцев, созданная белыми офицерами, отсеивала огромное число людей. Григорий понял, что казакам места на судах не найдется, и решил остаться.

XXIX

В городе слышались выстрелы, на склонах гор виднелись отряды красноармейцев, наступавших на приморский город. Григорий был равнодушен к происходящему: для себя он решил, что спокойно дождется здесь большевиков. Красные конники вступили в город на глазах Мелехова.

Часть восьмая

I

Аксинья вновь вернулась на родной хутор. Страх за Григория сблизил ее с Ильиничной: они обе ждали о нем вестей, одинаково боялись за него. Ильинична сильно тоскует по сыну, печалится о нем больше, чем о погибшем муже. Дуняша стала приглашать Аксинью в гости, чтобы развеселить мать разговорами. Казаки, проезжавшие через хутор, ничего не могли сообщить о судьбе Григория. Наконец весть принес Прохор Зыкин. Он сообщил, что Мелехов записался в Красную армию и отправился воевать против белополяков.

II

Ильинична стала готовиться к встрече сына, которая, как считала старуха, будет скорой. На хуторе объявился Мишка Кошевой. Ильинична встретила его холодно. Она была против его визитов, но Дуняша настояла на том, чтобы Кошевой появлялся в их курене и дальше. Мишка понемногу помогал женщинам по хозяйству. Постепенно Ильинична привязалась к нему.

III

Вскоре справили свадьбу. Дуняша настояла на венчании в церкви, что испортило настроение обоим молодым. Свадьба прошла тихо и скучно. Ильинична тяжело переживала появление в доме чужого человека, она чувствовала себя одинокой и лишней на собственном же базу. Старуха молила бы о смерти, но ей хотелось дождаться Григория. На ее счастье, однажды Прохор принес известие о том, что Григорий осенью приезжает на побывку. Ильинична поделилась радостью с Аксиньей. Затем старухе стало хуже, и она отчаялась дождаться сына: поняла, что умрет раньше. Так и произошло. Гришкиных детей взяла к себе похоронившая Ильиничну Аксинья.

IV

Мишка Кошевой изнемогал от скуки на хуторе. Занятия хозяйством ему быстро надоели, он хотел вернуться на фронт, где разворачивалась борьба против Врангеля, Махно и других антисоветских сил. Кошевой в спорах с Прохором высказывает мысль о том, что воевавшие на стороне белых должны понести наказание, даже если потом перешли к красным и искупили вину кровью. Вскоре Мишку назначили председателем местного ревкома, и Кошевой решил навести на хуторе порядок. Первым делом он отправился к Кириллу Громову, которого хотел арестовать, поскольку подозревал в хранении оружия. Громов сбежал, несмотря на старания Мишки задержать его.

V

Кошевой жил в постоянном страхе за свою жизнь, он всерьез опасался нападения Громова. Кроме того, многие казаки роптали на советскую власть, поскольку жизнь на хуторе была бедная — не хватало предметов первой необходимости. Мишка кричал на недовольных или обманывал их, рассказывая о придуманных им же злодеяниях белых, оставивших страну без соли, спичек, железных дорог и т. д. С Дуняшей Мишка тоже крупно повздорил: ей не понравились его слова против Григория, и теперь она цеплялась к каждому слову Кошевого. Кошевой поспешил и ее записать во враги советской власти.

VI

Мелехов возвращался на бычьей подводе на родной хутор. В мыслях он либо обращался к своему детству, либо к Аксинье, которую твердо решил взять в свой дом, чтобы она присматривала за детьми. Часть пути Григорий от нетерпения прошел пешком. Мишка встретил Мелехова сдержанно, отложив важный разговор на потом. Пока же было решено отметить возвращение Григория, для чего были приглашены в гости Прохор Зыкин и Аксинья. Когда гости ушли, Михаил и Григорий завели разговор о будущей жизни. Кошевой открыто сказал, что не доверяет бывшей «контре», и потребовал срочно зарегистрироваться в ревкоме.

VII

Мелехов узнает от Прохора о восстании неподалеку — против большевиков и продразверстки. Это беспокоит Григория, так как он уверен, что его могут обвинить зачинщиком. Григорий завидует тем, для кого с 1917 г. все было ясно и понятно, кто не колебался в своем выборе. К полудню он явился в станицу для регистрации, но проходить все инстанции поначалу не хотел, испугавшись ареста. Под конец казак передумал, решив держать ответ за свои дела.

VIII

Аксинья, нарядившись для встречи с Мелеховым, приходит в дом Дуняши. Та с плачем сообщает Астаховой о том, что Григорий может не вернуться из станицы. Аксинья покидает курень, возвращается восвояси. Но Григорий все же пришел, хотя и поздно вечером. Заглянув домой, он почти сразу пошел к Аксинье.

IX

Григорий показал Кошевому оформленные по форме документы и больше не общался с ним. Вскоре Мелехову пришлось проститься с сестрой. Он оставил ей отцовский курень, а сам решил с детьми перебраться к Аксинье. Переселившись к Астаховой, он так и не обрел покоя в семейной жизни и домашних делах. Григорий старался не встречаться с соседями, чтобы не сболтнуть лишнего и не навлечь на себя подозрений. Как-то ночью к Григорию прибегает сестра предупредить о готовящемся аресте. Мелехов быстро собирается и уходит из дома.

X

Вскоре на Дону вновь вспыхнуло восстание, которое организовали казаки, недовольные продразверсткой. Одним из его наиболее активных организаторов оказался бывший друг Мелехова Яков Фомин, командовавший красным эскадроном. Под действием пропаганды Фомина весь эскадрон объявил войну комиссарам, занимающимся продразверсткой.

XI

Григорий какое-то время пожил у дальних родственников Аксиньи, а после двинулся на хутор Ягодный. На полпути его перехватили красноармейцы, которые оказались людьми Фомина. Яков рассказал Григорию о своем восстании. Мелехов согласился вступить в банду, несмотря на отвращение к тем методам, которыми Фомин наводил порядок в округе.

XII

Фомин ездил по хуторам и пытался привлечь казаков на свою сторону, но его агитация не действовала. Голодные, уставшие от войны люди в большинстве своем не соглашались поддержать банду. Поначалу Яков спокойно переносил отказы, но затем все чаще грозил казакам. Казаки в ответ либо угрюмо молчали, либо посмеивались. Бабы-казачки в открытую потешались над фоминцами и грубили им.

XIII

Весной банда начала таять. Людей, которые увидели тщетность борьбы, потянуло к земле. Фоминцы приняли решение при первой возможности отступить и слиться с другой, более крупной бандой. Григорию надоело сложившееся положение, он видел, что очутился среди грабителей. Вскоре из-за недальновидности и бездарности Фомина как командира его отряд был окружен и почти полностью уничтожен. Григорию удалось вывести из окружения лишь нескольких человек. Спасшиеся договорились спешиться и укрыться в лесу, чтобы потом идти на хутор Рубежный.

XIV

Ближайший соратник Фомина — бывший эсер Капарин, испугавшись предстоящих трудностей, предлагает Мелехову убить Фомина и остальных, чтобы затем сдаться советской власти: кровь Фомина послужит для Капарина и Григория оправданием. Григорий не идет на сделку и, ради собственной безопасности, обезоруживает Капарина. Фоминцы, догадавшись обо всем, в ту же ночь убили Капарина.

XV

Фомин беспрепятственно переправляется через Дон, где к его отряду присоединяется один казак. Фоминцы окончательно решают идти на слияние со знаменитой бандой Маслака. В поисках этой банды пришлось объездить немало хуторов и нарваться на красноармейский развод и отряд милиции. Один из фоминцев (Стерлядников) во время преследования был ранен в ногу, и рана воспалилась. Стерлядников попросил убить его, что было на руку Фомину. Раненого бойца прикончил его товарищ Чумаков, сильно переживавший из-за этого.

XVI

Спустя полторы недели к отряду Фомина пристало еще сорок казаков, и банда стала заниматься исключительно грабежами. Фомин, однако, доказывал близким товарищам, что это временное состояние и что они на самом деле борются за счастье трудового народа. Григорий тайно подготавливает все для ухода из банды. В один из ночных переездов ему удалось осуществить свой план.

XVII

Мелехов вновь объявился на родном хуторе. Он незамеченным пробрался в дом Аксиньи и предложил ей ехать с ним на Кубань подальше от опасности. Аксинья согласилась на это, решив временно оставить детей Дуняше. Во время переправы у одного из хуторов на их пути Мелехов с Аксиньей нарвались на милицейский пост. Аксинья была смертельно ранена. Григорий увез ее в лес, где женщина умерла у казака на руках, не приходя в сознание.

XVIII

С этого дня Мелехов трое суток бесцельно скитался по степи. В лесу он отыскал убежище дезертиров и поселился с ними. Позднее среди них оказался Чумаков, рассказавший Григорию о гибели Фомина. Вскоре Чумаков ушел «шукать легкую жизнь», а следом за ним покинул лес и Мелехов — отправился на родной хутор. Здесь он узнал, что потерял дочь, умершую от скарлатины. Все, что оставалось еще у Григория, — возможность стоять у ворот своего дома и держать на руках сына, о чем он и мечтал в молодости.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.