Пятница

Пятница

– Просто не верится, какое множество пожилых людей жаждет залучить меня к себе! – сказал Оле-Лукойе. – И особенно хотят этого те, которые сделали что-нибудь дурное. «Добренький, миленький Оле, – говорят они мне, – мы просто глаз не можем сомкнуть, лежим без сна всю ночь напролёт, и нас окружают наши дурные дела: рассядутся, словно гадкие гномы, по краям кровати и брызжут на нас кипятком. Хоть бы ты пришёл и прогнал их, Оле, чтобы мы могли покрепче уснуть; а уж мы бы тебя вознаградили! – добавляют они с глубоким вздохом. – Ну, спокойной ночи, Оле! Деньги на окне!» Но я ни к кому не прихожу за деньги, – заключил Оле-Лукойе.

– Что будем делать сегодня ночью? – спросил Яльмар.

– Не хочешь ли опять побывать на свадьбе? Только не на такой, как вчера. Большая кукла твоей сестры, та, что одета мальчиком, – её зовут Герман, – хочет повенчаться с куклой Бертой. Кроме того, сегодня день рождения куклы, и ей готовят много подарков.

– Знаю! Знаю! – сказал Яльмар. – Как только куклам понадобится новое платье, сестра сейчас же празднует их день рождения или свадьбу. Так она уже раз сто проделывала.

– Да, а сегодня ночью это будет в сто первый и, значит, в последний раз. Оттого и готовится нечто необыкновенное. Взгляни-ка!

Яльмар посмотрел на стол. На нём стоял картонный домик с освещёнными окнами, и все оловянные солдатики держали ружья на караул. Жених с невестой в задумчивости сидели на полу, прислонившись к ножке стола; да им и было о чём задуматься! Оле-Лукойе, облачившись в бабушкину чёрную юбку, перевенчал их, и вот вся мебель в комнате запела на мотив марша забавную песенку, которую сочинил карандаш:

Пускай к невесте с женихом

Примчится наша песня в дом.

Горды собой, сидят вдвоём, —

Их сделали, взяв пакли ком

И лайкой обтянув кругом!

«Ура! Ура!» – мы им поём.

Затем молодые получили подарки, но от еды отказались – они были сыты своей любовью.

– Ну, поехать нам теперь на дачу или отправиться за границу? – спросил молодой муж.

На совет пригласили опытную путешественницу ласточку и старую курицу, которая уже пять раз высиживала цыплят. Ласточка рассказала о тёплых краях, где зреют тяжёлые виноградные гроздья, где воздух так лёгок, а горы отливают такими красками, о каких здесь и понятия не имеют.

– Но там не растёт наша кудрявая капуста! – сказала курица. – Одно лето я со своими цыплятами жила в деревне; там была большая куча песку, и мы могли в ней рыться и копаться сколько угодно.

Кроме того, нам разрешили ходить в огород, где росла капуста. Ах, какая она была зелёная! Нет ничего красивее её!

– Да ведь один кочан капусты похож на другой как две капли воды! – сказала ласточка. – К тому же здесь часто бывает ненастье.

– Ну, к этому можно привыкнуть, – проговорила курица.

– Но здесь так холодно, того и гляди замёрзнешь!

– Для капусты это как раз хорошо, – заметила курица. – Да, наконец, и у нас бывает тепло! Вот, например, четыре года назад лето у нас тянулось целых пять недель. А жара-то какая стояла – дышать нечем было! Кстати сказать, у нас нет тех ядовитых тварей, какие водятся в тёплых краях. Нет и разбойников. Только отщепенец не считает нашу страну лучшей в мире. Такой недостоин жить в ней! – Тут курица заплакала. – Я ведь тоже путешествовала, целых двенадцать миль проехала в бочонке, – и ничего приятного в путешествии не нашла.

– Да, курица наша – умница, – сказала кукла Берта. – Мне тоже не нравится шляться по горам; только и знаешь: то вверх, то вниз, то вверх, то вниз! Нет, лучше мы переедем в деревню, где много песка, и будем гулять по огороду, где растёт капуста.

На том и порешили.