Эмес. «Евреи и русская литература»[155]

Эмес. «Евреи и русская литература»[155]

Под этим названием появилась статья К. Чуковского в «Свободных мыслях». Высказанные в ней взгляды для нашего читателя не новы, а пишущий эти строки вполне с ними согласен. Но они изложены так сильно, прямо, без обиняков, словом, так, как может излагать только русский человек, что представляет интерес и для еврейского читателя.

<…>[156]

Этот трагизм имеется не только в областях художественного творчества, но и в других областях жизни, только там он не так заметно выступает. Мы везде стараемся превратить жизнь в отвлеченные формулы, в которых мы одинаково компетентны, как все остальные, и этими формулами мы довольно умело оперируем. Легко, конечно, в области политики, напр., скопировать общепринятые требования, повторять то, что было в других странах при подобных комбинациях, составлять политические программы вкупе с их «теоретическим обоснованием», даже составлять наказы для Думы по образцу европейских парламентов. Но как только политика сталкивается с действительной, жизнью, как только она переходит из области отвлеченных формул в область практического выполнения, где настроение общества, привычка, темперамент и т. п. играют первенствующую роль, мы отодвигаемся на задний план и становимся подчас очень ловкими, но только техническими исполнителями. Ибо мы этой жизни не понимаем, не чувствуем. Когда мы в нашей политической деятельности перестаем стоять на еврейской почве, когда исходным пунктом становится не многообразная жизнь еврейской массы с ее специфическими потребностями, а «общая», т. е. российская точка зрения, мы бесплодны, можем до тошноты повторять избитые фразы либерального или консервативного содержания, но не быть действительными руководителями. И если, паче чаяния, мы попадаем в руководители, то играем роль того слепого пастуха, который ведет свое стадо куда хотите, только не туда, куда ему нужно[157].

И наша интеллигенция обречена на бесплодие, может быть даже без собственной вины. Процесс раздвоения начинается с детства, с школы, где она воспитывается на чужих ей понятиях, на чужом языке. Не случайность, что все наши талантливые писатели — без среднего и высшего образования. Это люди, которые никогда или мельком, так сказать, случайно выходили на время из еврейской среды. Они самобытны, как сама еврейская жизнь, в которой они черпают вдохновение и материалы для своего писания. В общей школе начинается механическое «приобщение к русской культуре», т. е. вытравление естественно вложенного в вашу натуру долголетней национально-исторической жизнью, начинается ломка нашей личности. И эта ломка — нечего греха таить — весьма одобряется нашими русскими друзьями-либералами, прокламируется как особенный геройский поступок, как своего рода патриотизм, может быть, в силу бессознательного эгоистического желания иметь штат бесплатных преданных людей «на побегушках». И наши интеллигенты настолько опьянены этими похвалами, что сами считают себя героями и готовы дойти в своем геройстве до духовного самопожертвования. И когда один русский человек, вполне расположенный к нам, крикнул нам «остановитесь, вы губите себя», — эта самая еврейская интеллигенция найдет такой поступок некорректным, негуманным, нелиберальным, некадетским. Найдутся, вероятно, люди, которые возмутятся и преподнесут ему визитную карточку «К. Чуковский, корреспондент „Нового времени“». Больно выслушать горькую истину из уст чужого, особенно когда этот чужой принадлежит к той группе, пред которой мы хотим заслужиться. Но истина остается истиной.