«Кавказ подо мною…»

«Кавказ подо мною…»

Это пушкинское стихотворение «Кавказ» мы знаем со школьной скамьи, восхищаясь поэтической картиной гор:

Кавказ подо мною. Один в вышине

Стою над снегами у края стремнины;

Орел, с отдаленной поднявшись вершины,

Парит неподвижно со мной наравне.

Отселе я вижу потоков рожденье

И первое грозных обвалов движенье.

Здесь тучи смиренно идут подо мной;

Сквозь них, низвергаясь, шумят водопады;

Под ними утесов нагие громады;

Там ниже мох тощий, кустарник сухой;

А там уже рощи, зеленые сени,

Где птицы щебечут, где скачут олени.

А там уж и люди гнездятся в горах,

И ползают овцы по злачным стремнинам,

И пастырь нисходит к веселым долинам,

Где мчится Арагва в тенистых брегах,

И нищий наездник таится в ущелье,

Где Терек играет в свирепом веселье;

Играет и воет, как зверь молодой,

Завидевший пищу из клетки железной;

И бьется о берег в вражде бесполезной,

И лижет утесы голодной волной…

Вотще! Нет ни пищи ему, ни отрады:

Теснят его грозно немые громады.

И восхищает в этом стихотворении не только поэзия, но и то, как четко намечены вертикальные пояса природы в горах. И это не только восхищает, но и удивляет. Ведь в пушкинское время не было понятия географической зональности, а тем более вертикальной поясности природы в горах. Только известны были деления подобно делению Е. Ф. Зябловского России на четыре полосы: самую холодную, холодную, умеренную и теплую, или южную. В третьей части своего курса всеобщей географии, вышедшей в 1819 году и посвященной Азии, профессор Главного педагогического института Е. Ф. Зябловский пишет: «Азия разделяется на 3 полосы: 1. на Северную, или Холодную; 2. Среднюю, или Умеренную; 3. Южную, или Жаркую» (с. 2). Правда, описание отдельных природных зон, не называемых еще так, можно найти у А. Гумбольдта в «Картинах природы» (1808 г.).

О вертикальных поясах природы на Кавказе вплоть до конца XIX века, вплоть до исследований В. В. Докучаева, были неясные представления, хотя об изменении природы в горах с высотой писал еще в начале XIX века опять-таки великий немецкий естествоиспытатель А. Гумбольдт. «Но должно было пройти еще восемьдесят лет, чтобы другими учеными, в другой стране, в России, был ясно понят этот факт»1.

«Кавказ подо мною…»

Исследуя в 1898 году почвы Кавказа, В. В. Докучаев в докладе «О почвенных зонах вообще и вертикальных зонах в особенности» писал: «Переходя к границам черноземных районов Закавказья, необходимо знать, на какой высоте эта почва появляется и где исчезает… Такое повышение черноземной зоны идет, конечно, не без конца, как думает г. Заваров, но только до строго определенной высоты, ибо выше должна быть зона альпийских лугов, еще выше — полярная зона с ледниками, соответственно обеим полосам фауна и флора, что и наблюдается в действительности»2.

Можно сказать, что у А. С. Пушкина был поистине географический взгляд на природу, и он фактически внес свой вклад в подведение к понятию «вертикальная зональность природы», или «высотная поясность».

Кстати, о черноземах[7] он упоминает в стихотворении «Румяный критик мой…», описывая окрестности Болдина, находящегося на юго-востоке Нижегородской губернии (современной Горьковской области):

Смотри, какой здесь вид: избушек ряд убогий,

За ними чернозем, равнины скат отлогий…

Две строчки — и целая картина степной глухомани! («…степь да степь; соседей ни души…» — писал поэт из Болдина, из «нижегородской глуши» П. А. Плетневу).

Можно встретить у Пушкина и слово «почва». Так, в стихотворении «Анчар» он пишет:

В пустыне чахлой и скупой,

На почве, зноем раскаленной,

Анчар, как грозный часовой,

Стоит — один во всей вселенной.

Между прочим, изучение почв Нижегородской губернии, и в частности чернозема, полвека спустя после посещения А. С. Пушкиным Болдина позволило В. В. Докучаеву обосновать горизонтальную географическую зональность. А результаты другой его экспедиции — по изучению почв Полтавской губернии дали толчок к обоснованию вертикальной зональности, о чем ученый писал: «Все это заставляло меня допустить a priori существование, кроме горизонтальных, еще вертикальных зон, что и было мною высказано в печати в 1896 году, в особой объяснительной записке к почвенной выставке в Нижнем Новгороде»3.

Как уже отмечалось, Пушкин во время путешествия в Арзрум уловил смену и горизонтальных природных зон.