Виктор Ханов «Талантом по темечку»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Виктор Ханов

«Талантом по темечку»

«Главным образом, он рассчитывал на то, что как приедет на место, так сейчас же разорит типографию: это и Осел ему советовал».

М.Е. Салтыков-Щедрин «Медведь на воеводстве»

Появившаяся недавно газета «Русский язык» (тираж – 500 экземпляров), предназначенная для узкого круга читателей – прежде всего литераторов и журналистов, является детищем ее главного редактора Расуля Ягудина – скандального журналиста, эпатирующего писателя, скабрезного и раскованного до неприличия поэта. В первых же своих выпусках газета заняла позицию резкой и непримиримой критики всех и вся в местном литературно-журналистском истеблишменте, обливая помоями кого ни попадя. Пусть это останется на совести (если она у них есть) главного редактора и его коллег. Речь о другом. Исходя из анализа публикуемых в «Русском языке» материалов, можно заметить следующую тенденцию: авторы явно считают себя если не гениями, то большими (и мало кем понятыми) талантами уж точно. Так ли это? Попробуем разобраться, стараясь удержаться на позициях непредвзятого критика.

Начнем с самого «шеф-повара» газеты Расуля Ягудина. Его перу принадлежат две художественные книги. Первая из них, роман «ужасов» «Полная луна» оставляет после прочтения чувство брезгливости и омерзения. Содержание перенасыщено извращенно-сексуальными откровениями и изуверски инфернальными подробностями. Стиль вызывает поначалу уныние, а затем и тихий ужас. Автор совершенно не владеет словом. Придаточные предложения громоздятся друг на друга, тавтологическое пережевывание одного и того же в целях психологического нагнетания доводят доверчивого читателя до белого каления. Вероятно, автор полагал, что главное достоинство романа в его скандальности. Этому служат «изюминки» произведения: потоки спермы, валы непристойностей, горы заборного мата и вакханалия зверств. Полагаю, Ягудину необходимо срочно показаться хорошему психоаналитику, но, увы, в Уфе таковых – ни хороших, ни плохих – он не найдет. Обычные же психотерапевты и даже психиатры в этом случае не помогут, лишь еще больше навредят тонкой психике бурно рефлектирующего пиита.

Другая книга Ягудина – сборник стихов «Оловянное сердце», скорее подтверждает, чем опровергает вывод, что истинное призвание автора – служение музам Эвтерпе и, особенно, Эрато. Лучше быть талантливым поэтом, нежели никчемным беллетристом. А Ягудин бесспорно талантлив как поэт. Хотя и здесь не все так просто и однозначно. По поводу формы никаких нареканий. Что касается содержания, то, пожалуй, мы имеем дело с чистым «потоком сознания» и сюрреалистическим видением мира как литературным приемом. Пытаться осознать тематику и идейный мир символических стихов Ягудина на ментальном уровне, значит впасть в заведомую ошибку, ибо смысла как такового в его стихах вы не найдете. Его неоднозначные вирши необходимо воспринимать не разумом, а чувствами, эмоционально, отключив рассудок. Лишь тогда вам откроется истинная суть творческих дерзаний уфимского мастера. А может и не открыться.

Следующий, наиболее часто встречающийся на страницах «Русского языка» автор – Эдуард Байков. Судя по подписям, этот литератор обладает множеством званий и титулов в сфере искусства и науки (инфантильное бахвальство или ненавязчивое паблисити?). К статьям претензий нет. В меру откровенные, выдержанные и умные, они значительно интереснее и этичнее грубо-брутальных демаршей и истеричных эксцессов Ягудина. Беллетристическое творчество автора, представленное книгой «Гнев», повестью «Роковые персонажи» и несколькими рассказами в местной прессе оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, ощущается начитанность автора и его умелое владение пером. Совершенно определенно Байков «набил» руку, умело выписывает сюжеты, правдоподобно изображает характеры персонажей, выстраивает художественную речь. С другой стороны, чувствуется, автор основательно подзабыл великую русскую классику – от Чехова и Толстого до Шолохова и Твардовского. Множество «западнизмов», неумелое изображение любовных отношений, бедное описание пейзажей, окружения, мира вещей. Психологизм если и интересует автора, то лишь в качестве напряженного нагнетания сумрачных ужасов триллера. Таков его криминальный роман «Гнев». Об этом произведении уже говорилось достаточно на страницах газеты «Истоки». Добавлю лишь, что со своей задачей – написание яркого и неординарного психологического детектива автор все же не справился. Слишком много недочетов, да и взялся Байков явно не за свою тему. Вот его остросюжетная мистика – иное дело, здесь мы найдем немало увлекательных и свежих идей и решений.

Далее, у нас на очереди небезызвестный литератор и чиновник от литературы Александр Леонидов (Филиппов). Яркий публицист и оратор Леонидов попробовал себя в литературе «большого потока», написав (и издав) книгу «Путешествие в поисках России». Несколько представленных в книге стихов откровенно слабоваты, так что и обсуждать не стоит. А вот повесть «История болезни» – любопытное чтиво. По всей вероятности Леонидов ставил пред собой грандиозную цель (наподобие Габриеля Гарсиа Маркеса). Задумав роман-эпопею, родил повесть. Увы, автор взял слишком неподъемную для своих творческих возможностей тему. Невозможно в маленькой повести с успехом отобразить разные временные пласты. На примере одной многочисленной семьи писатель решил показать драму человеческих судеб и общественно-политических отношений – разногласий в нашем предперестроечном, перестроечном и постперестроечном обществе. Здесь мы видим уже не извечное противостояние отцов и детей, а раскол между братьями, друзьями, коллегами одного поколения. Автор пытается утвердить мысль, что ненавязчивое влияние Запада (в лице западногерманских друзей советской семьи) тлетворно влияло на умы и сердца жителей Советского Союза, смущая и растлевая неокрепшие души. Но это исключительный случай, когда иностранцы (тем более из каплагеря) дружили с советской семьей. Тут Леонидов попал пальцем в небо. Также следует отметить множество стилистических, лексических и даже грамматических ошибок и откровенных ляпов. Автору нужно поработать над слогом. Но честь ему и хвала, что, не убоявшись, все же взялся за столь великое по замыслу дело.

Так что же мы имеем в итоге? Легко, скажут мне, судить других авторов со стороны. А ты возьми да сам попробуй создать шедевр! А то еще обзовут «критиком Цыпой» или «мелкотравчатым литератором», как на страницах «Русского матюгальника»… простите, «языка». Все же осмелюсь сформулировать вывод. Вышеперечисленные писатели, несомненно, обладают хорошим творческим потенциалом, и хотя до подлинных талантов им еще далеко, все задатки одаренных литераторов у них имеются. Казалось бы, работай над собой, улучшай стиль и слог, учись на примерах «титанов мысли и слова», адекватно воспринимай критику, что еще? Ан нет, задетое самолюбие напыжившихся от ложной гордости и раздувшихся от мнимого величия «литературных юнг и матросов», мечтающих одним махом перескочить в адмиралы прозы и поэзии, их обидчивая ребячливость не дают покоя ни им самим, ни множеству оболганных и обгаженных злобной критикой редакционных деятелей Уфы (среди которых встречаются и вполне достойные, кстати). Еще ведь неизвестно, как повели бы себя эти Зоилы, окажись они на месте и в креслах своих оппонентов. И не нужно строить из себя «никем непонятых гениев». Хоть такие прецеденты и бывали на Руси, но здесь явно не тот случай. Уж кто-кто, а литератор должен всегда оставаться Человеком, а не хамом.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.