АНТИИСЛАМИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ

АНТИИСЛАМИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ

В отличие от антиамериканизма, который имеет у нас прочные корни, антиисламизм русским писателям (и русским читателям) в новинку. Это и понятно: если народы Западной и Южной Европы, начиная с эпохи крестовых походов и экспансии Османской империи, сотни лет воевали с мусульманами именно как с полиэтничным мусульманским миром, то Россия воспринимала своих геополитических соседей (чаще противников, иногда партнеров) на Юге не столько как иноверцев, сколько дифференцированно и конкретно – как персов и турок. И хотя, разумеется, идеологи российского империализма тоже не обходились без религиозной риторики, государственная внешняя практика на протяжении столетий была иной – прагматически осмотрительной и сбалансированной. Как, равным образом, и политика внутренняя, ибо царская власть никогда не ставила своей задачей истребление веры в Аллаха и форсированный демонтаж региональных исламских структур, а власть советская, относясь к исламу так же скверно, как и к любому другому «опиуму для народа», предпочитала, и не только в декларациях, поддерживать имперскую стратегию расслоения своих подданных на национально-культурные автономии. Благодаря чему даже и сейчас невозможно говорить о каком-либо единстве мусульман Поволжья, Кавказа и уж тем более Средней Азии, а бытовая ксенофобия носит у нас этнический, но отнюдь не конфессиональный характер. Ненавидят или боятся, иными словами, не мусульман как таковых, но, предположим, «лиц кавказской национальности» (равно как, заметим, и «лиц еврейской национальности», а не иудейского вероисповедания). Собственно же ислам воспринимается у нас как нечто, разумеется, экзотическое, знакомое скорее по «Подражаниям Корану» Александра Пушкина или по ушедшим в масскульт переводам Омара Хайяма и «Похождениям Ходжи Насреддина» Леонида Соловьева, но никак не безусловно враждебное.

И более того. Именно в исламе многие до сих пор видят естественного союзника православных в противостоянии Западу (Америке, католикам и протестантам, евреям, атлантистам и глобалистам). Вся надежда России на «исламский проект», – как твердит Шамиль Султанов, – «прежде всего потому, что любой русский-христианин является “человеком Послания Аллаха”, а по крови весьма перемешан с тюркскими народами». Того же мнения, с разного рода оговорками, и Тимур Пулатов, еще в 1993 году призвавший православных и правоверных объединиться в борьбе с иудео-атлантистской угрозой, и лирики коммуно-патриотического лагеря, выпустившие антологию стихов в честь Саддама Хусейна, и идеологи отечественного евразийства. Поэтому не удивительно, что даже в условиях войны на Кавказе религиозная карта практически не разыгрывается ни одной из сторон, а авторы наших новейших антиутопий рисуют будущее, в котором мусульманизация Москвы произошла отнюдь не в итоге исламской интервенции, а как следствие синтеза ислама и православия (роман Андрея Волоса «Маскавская Мекка»). Или представляют мусульман такой же жертвой мирового глобализма, как и русских, как и европейцев (роман Кирилла Бенедиктова «Война за “Асгард”»). Или, наконец, рассказывают о том, что именно наши мусульмане еще спасут Россию от окончательного развала, нанеся сокрушительный ракетно-ядерный «Татарский удар» (так называется роман Шамиля Идиатуллина) по Пентагону и Белому дому.

Перемены в этой стратегеме начались совсем недавно, и свет, как это обычно у нас водится, пришел с Запада, охваченного исламофобией. На русском языке издали знаменитую книгу итальянской публицистки Орианы Фаллачи «Гнев и гордость» (М., 2004), где сказано, что ислам уже развязал джихад, священную войну, «целью которой, может быть, и не является завоевание территории, но определенно является завоевание наших душ, ликвидация нашей свободы и нашей цивилизации ‹…›, и при этом будет разрушена наша культура, наше искусство, наша наука, наша мораль, наши ценности, наши удовольствия…» А русская писательница Елена Чудинова не просто заявила: «Сейчас главный враг христианства – ислам», но и четко сформулировала свою (для России принципиально новую) позицию: «Если выбирать между Кораном и гамбургером, я выбираю гамбургер. Ну, оккупирует нас Америка, это, конечно, будет грустно, но мы опять сочиним анекдоты, самиздат восстановим. Как-нибудь высвободимся, не впервой. Американцам нужны наши недра, а исламской экспансии – души».

Роман Е. Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери» (М., 2005), повествующий о борьбе считаных и обреченных на гибель христиан-подпольщиков против мусульман, на милость которым сдастся завтрашняя Европа, – пока только начало антиисламистского дискурса в русской литературе. Но ни у кого, кажется, нет сомнений в том, что эта «цепляющая» всех и каждого тема («Сегодня мусульмане явно заняли в книгах место марсиан из кошмаров Герберта Уэллса», – делится своими наблюдениями Анатолий Королев) в недальнем будущем будет подхвачена и развита. Как нет сомнений и в том, что нам недолго ждать и адекватного ответа от кого-либо из писателей, представляющих двадцать с лишним миллионов российских мусульман.

См. АЛЬТЕРНАТИВНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРОЗА; АНТИАМЕРИКАНИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ; АНТИУТОПИЯ, УТОПИЯ