< О СТИЛИСТИКЕ А. БЛОКА >

< О СТИЛИСТИКЕ А. БЛОКА >

Мне вовсе не кажется необходимым разъяснять, растолковывать, до конца «разжевывать» каждую мысль. Скучно слушать речь излишне обстоятельную. Порою случается, что понятно с первого слова, а тебе все еще что-то развивают и излагают.

Но расчет на понимание с полуслова часто бывает и ошибочным. Мне недавно пришлось писать о Блоке – вскользь, мимоходом. Сравнивая его с другими поэтами, я высказал предположение, что Блок, несмотря на свой исключительный дар, вряд ли долго просуществует. У Блока был только голос, но не было словесной, стилистической разборчивости. В ответ на эту статью я получил длинное и довольно язвительное письмо:

«…Этот тончайший стилист, проверявший по много раз чуть ли не каждое слово на внутренних весах, не удостоился чести Вам угодить. Все у него якобы "не то и не так", все не на месте. Не разъясните ли вы свои утверждения на примере и не укажете ли, что именно Вашему капризному вкусу у Блока не понравилось?..»

У автора этого письма, вероятно, есть единомышленники. Поэтому, и еще потому, что мне не хотелось бы оказаться «капризным» в оценке такого поэта, как Блок, я попытаюсь коротко разъяснить свои слова о недолговечности блоковского искусства.

Мой корреспондент требует примера. Приведу полностью одно из известнейших стихотворений Блока:

Все на земле умрет — и мать, и младость.

Жена изменит и покинет друг,

Но ты учись вкушать иную сладость,

Глядя в холодный и полярный круг.

Бери свой челн, плыви на дальний полюс,

В стенах из льда, и тихо забывай,

Как там любили, гибли и боролись

И забывай страстей бывалый край.

И к вздрагиваньям медленного хлада

Усталую ты душу приучи,

Чтоб было здесь ей ничего не надо,

Когда оттуда ринутся лучи.

Прежде всего замечу, что — «рассудку вопреки» и несмотря ни на что, — стихи эти, на мой слух, почти гениальные, полные глубокой и пленительной музыки. При всех недостатках, они все-таки ценнее тысячи стихотворений гладких и безупречных. Но я сомневаюсь, — не чрезмерно ли мы чувствительны к блоковской прелести? Нет ли в нашем отношении к ней чего-то похожего на влюбленность? Постараемся быть совсем трезвыми. Первые две строчки этого стихотворения, с реминисценцией из Некрасова — прекрасны. Хороша еще и третья строка… Но дальше начинается нечто странное, неблагополучное. Вся средняя строфа нелепа в полном смысле слова.

Я не думаю, что все то, что бывает иногда нужно человеку сказать, может быть выражено ясно и точно. Я совсем не думаю, что в стихотворении не должно быть ничего недоговоренного, недопроявленного… Нет, ясности нашей есть предел. Но дойдя до этого предела, надо речь оборвать, надо иметь мужество умолкнуть. Сказав все, что было в его силах, поэт должен отказаться от соблазняющей его лжи, хотя бы вследствие этого отказа поэзия оказалась внешне обедненной. Какой смысл в заполнении пустоты словами пухлыми, вялыми, ничего не значащими? Пустота зияет еще явственней, а усилья поэта лишь вызывают досаду.

Блок говорит:

… учись вкушать иную сладость.

Какая это «сладость»? Нет сомнения, — невыразимая, или «несказанная», как любил выражаться сам поэт. Вместо того, чтобы открыто и, может быть, горестно признаться в этом, Блок придумывает какой-то челн, который плывет на какой-то полюс «со стенами из льда…» Ведь всякому ясно, что и челн и полюс — вымышлены, что их в действительности не существует и существовать не может, что они выражают нечто иное и что это «нечто» поэту не удалось назвать его настоящим именем и названием. Всякому ясно, что челн и полюс — лишь декорации. Лично мне или вам, быть может, понятно, что хотел Блок в этой строфе сказать. Но даже изощреннейший человек может ее не понять и с полной правотой отказаться от ее понимания.

Поэтические образы подчиняются тем же законам, что и прозаическая речь. Они могут иметь какие угодно «вторые», углубленные и неуловимые значения. Но прежде всего образ должен быть логичен и понятен в своем значении дословном. Образ должен быть «забронирован» от обвинений в абсурдности. Слово прежде всего должно значить то, что оно действительно значит, а не то, чем поэту хочется его значение заменить. Торжество поэзии над «здравым смыслом» должно быть таинственно и от «непосвященных» скрыто. Иначе оно слишком дешево, иначе здравому смыслу слишком легко это торжество обратить в поражение. Если все на земле умирает, жена изменяет, друг покидает — это все же не дает никаких оснований отправляться в челне на северный полюс. По совести, тому, кто скажет, прочтя это стихотворение: «чушь!» — возразить нечего. Почему полюс и челн, а не какие-либо другие образы, раз они ничего реального не означают, раз это — слова ничего не определяющие? Риторика вообще — искусство качества сомнительного, риторика же столь случайно, столь лично прихотливая не имеет никакого оправдания.

Замысел поэта тонет в слишком обильных, «притянутых за волосы» словах, искажается ими. Остается только музыка — но одной музыки для поэзии мало. Наше поколение еще понимает блоковские условно-риторические знаки, еще чувствует, что означает путешествие в лодке на полюс, да и то! Но нет никакого основания рассчитывать, что это понимание удержится. Оно вполне произвольно по самому существу своему. Оно надоест. Через несколько десятков лет блоковское стихотворение может вызвать лишь величайшее недоумение, – или скуку, как давно разгаданный ребус. И даже

вздрагиванье медленного хлада

образ много более сильный, чем полюс и челн, потому что менее лживый, менее нарядный, точнее передающий «несказанное», даже это еще столь многозначительное для нас «вздрагиванье медленного хлада» вызовет у наших внуков только усмешку. И окажется, что блоковский жар был растрачен даром.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

И. С. Приходько. Розы, вербы и ячменный колос А. Блока г. Владимир

Из книги IV [Сборник научных трудов] автора Филология Коллектив авторов --

И. С. Приходько. Розы, вербы и ячменный колос А. Блока г. Владимир Вербы — это весенняя таль, И чего-то нам светлого жаль, Значит теплится где-то свеча, И молитва моя горяча, И целую тебя я с плеча. Этот колос ячменный — поля, И заливистый крик журавля, Это значит, мне ждать


< «ОТ ПУШКИНА ДО БЛОКА» Л. ГРОССМАНА. – «LE POISON JUIF» Г. ВЕЛЬТЕРА >

Из книги Литературные беседы. Книга вторая ("Звено": 1926-1928) автора Адамович Георгий Викторович

< «ОТ ПУШКИНА ДО БЛОКА» Л. ГРОССМАНА. – «LE POISON JUIF» Г. ВЕЛЬТЕРА > 1.Кажется, Вилье-де-Лилль-Адан сказал: «Человек измеряется тем, что он любит».Некоторым людям только по их любви и доверяешь. Лживый и пустой человек, напыщенный и взбалмошный, — но вдруг узнаешь, что он любит


ПАМЯТИ БЛОКА

Из книги Литературные заметки. Книга 1 ("Последние новости": 1928-1931) автора Адамович Георгий Викторович

ПАМЯТИ БЛОКА Потомки дадут Блоку окончательную оценку. Они разберут, что в нем было слабо, что сильно, и когда совершится над ним этот «суд истории», — последний человеческий суд, — будет выяснено, ошибался ли тот поэт, умный и осторожный человек, от которого мне пришлось


Рассказ «Она» и стихотворение «Незнакомка» А. Блока

Из книги Творец, субъект, женщина [Стратегии женского письма в русском символизме] автора Эконен Кирсти

Рассказ «Она» и стихотворение «Незнакомка» А. Блока Помимо тематики и нарративной структуры произведений Петровской, ее позиция в эстетическом дискурсе раннего модернизма определяется интертекстуальными связями. Изучение интертекстуальных отношений выявляет


Н. Лернер «Катилина» А. Блока

Из книги Катилина автора Блок Александр Александрович

Н. Лернер «Катилина» А. Блока Новое произведение А. Блока экскурс в область не столько самой истории, сколько психологии истории. Катилина дал ему лишь канву, на которой он вышил узоры своих мыслей о природе революционера, этой истинной стихии революции. «Филологи», к


Л. Чертков. В.А. Зоргенфрей — спутник Блока[5]

Из книги Милосердная дорога автора Зоргенфрей Вильгельм Александрович

Л. Чертков. В.А. Зоргенфрей — спутник Блока[5] В записной книжке Александра Блока, есть запись, датированная 28 июня 1916 года: «Мои действительные друзья: Женя (Иванов), А. В. Гиппиус, Пяст (Пестовский), Зоргенфрей»[6]. Личность и творчество В. А. Зоргенфрея до сих пор не были


Глазами Блока

Из книги Дело о Синей Бороде, или Истории людей, ставших знаменитыми персонажами автора Макеев Сергей Львович


ШЕКСПИР АЛЕКСАНДРА БЛОКА

Из книги Об Александре Блоке: Воспоминания. Дневники. Комментарии автора Книпович Евгения Фёдоровна

ШЕКСПИР АЛЕКСАНДРА БЛОКА В третьем томе собраний сочинений Блока, выходивших уже после Октября, есть цикл, озаглавленный «Ямбы» и датированный 1907–1914 годами. Отдельной книгой «Ямбы» вышли в 1919 году в издательстве «Алконост» с эпиграфом из Ювенала «Fecit indignatio


Заметки на полях Блока

Из книги Россия и Запад [Сборник статей в честь 70-летия К. М. Азадовского] автора Богомолов Николай Алексеевич

Заметки на полях Блока 1К стихотворению «Я недаром боялся открыть…».•Я хранилище мыслей моей Утаю от людей и зверей — образ зверей расшифрован в дневнике автора: «…Я вновь решил таить на земле от людей и зверей (Крабб) хранилище моей мысли…»[38]. Известно, что Крабб —


Трагическая муза Блока

Из книги Движение литературы. Том I автора Роднянская Ирина Бенционовна

Трагическая муза Блока Не называйте поэтов пророками, потому что этим Вы обесцените великое слово. Достаточно называть тем, что они есть – поэтами. Из письма А. Блок к О. А. Кауфман, 1916 г. Такие поэты, как Блок, рождаются накануне великих перемен – когда их родина


Тема революции в поэме А. Блока «Двенадцать»

Из книги Как написать сочинение. Для подготовки к ЕГЭ автора Ситников Виталий Павлович

Тема революции в поэме А. Блока «Двенадцать» I. От стихов о Прекрасной Даме к теме судьбы Родины.II. «Слушайте музыку Революции…»1. Противостояние света и тьмы в поэме.2. Историческая оправданность разрушающей силы возмездия старому миру.3. Образ двенадцати стражей


Тема родины в творчестве А. А. Блока

Из книги автора

Тема родины в творчестве А. А. Блока I. «О Русь моя! Жена моя!..»1. Обстановка замкнутой дворянской культуры и интеллигентности в семье и окружении – исток поэтического восприятия мира А. Блоком.II. От стихов о Прекрасной Даме к теме судьбы Родины.1. Проклятие старому миру,


Быкова Н. Г Поэма А. Блока «Двенадцать»

Из книги автора

Быкова Н. Г Поэма А. Блока «Двенадцать» Поэма написана Александром Блоком в начале 1918 года. В ней отразилась позиция автора по отношению к Октябрьской революции 1917 года.«Двенадцать» – поэма о революционном Петрограде, поэма о крови, о грязи, о преступлении, о падении


Быкова Н. Г Лирика А. А. Блока

Из книги автора

Быкова Н. Г Лирика А. А. Блока Одной из главных особенностей романтического искусства, в том числе символизма, является устремленность к высоким духовно-нравственным, социальным и эстетическим идеалам и восприятие действительности, со всеми ее противоречиями,