Глава 5. Детектив + фантастика. Что в итоге?

Глава 5. Детектив + фантастика. Что в итоге?

Такому синтетическому литературному жанру, как фантастический детектив, в нашей критической литературе совсем не повезло. В столь емких исследованиях научной фантастики, как книги А.Бритикова “Русский советский научно-фантастический роман” (М., 1970) и В.Ревича “Перекресток утопий” (М., 1998) этот термин вообще отсутствует. У А.Бритикова глухо говорится о связи приключенческой литературы с фантастической. У В.Ревича анализируется несколько книг, которые можно бы отнести к упомянутому жанру… Впервые словосочетание “фантастический детектив” мы встречаем в послесловии к роману “В институте времени идет расследование”, изданном в 1973 году, которое авторы романа Ариадна Громова и Рафаил Нудельман назвали “О фантастическом детективе, о свойствах времени, о двойной логике и о многом другом…”

В 1988 году в серии “Зарубежная фантастика” издательства “Мир” вышел сборник “Ночь, которая умирает”, куда, как отмечалось в аннотации, вошли “научно-фантастические произведения, написанные в жанре детектива”. И, наконец, в сборнике произведений зарубежных авторов “Обнаженное солнце”, изданном в Минске в 1990 году, речь опять идет о фантастическом детективе. Об этом жанре пишет известный литературовед и критик Роман Арбитман, участник дискуссии о судьбах детектива в “Литературной газете”. Он справедливо отмечает, что двойное название этого вида литературы дает лазейку нерадивым авторам: когда их обвиняют, что детективом в их книгах и не пахнет, они заявляют, что писали фантастику, когда же отмечают отсутствие какого-либо сносного фантастического сюжета, авторы говорят, что они писали детектив.

В справедливости этого замечания нам удалось убедиться при чтении длинного ряда книг, которые в той или иной мере пытаются присвоить гордое звание “фантастический детектив”. Тянут же на него, быть может, один-два десятка произведений из сотни книг советских фантастов.

Попробуем разобраться, что же представляют собой произведения, которые можно отнести к жанру фантастического детектива. Этим же вопросом задаются и авторы предисловия к сборнику “Обнаженное солнце” Геннадий Ануфриев и Станислав Солодовников: “…Известна феноменальная популярность и детектива, и фантастики. Но что же такое они вместе? — пишут они. — Смешение жанров или новый жанр? Чего больше в этом гибриде: детектива или фантастики? Можно сказать, что это прежде всего фантастика, поскольку здесь имеются все необходимые ее атрибуты: необыкновенные открытия и изобретения, космос, путешествия во времени, другие цивилизации и т. д., лишь втиснутые в рамки детективного сюжета (и тогда правильнее было бы говорить “детективная фантастика”). Но можно ведь сказать и по-другому: это обыкновенный детектив, поскольку присутствуют все его признаки: преступление, сыщик, поиск преступника, объяснение загадки и т. п., только дополненное фантастическими реквизитами”. И далее, как отмечают А.Громова и Р.Нудельман, — “для того, чтобы доходчивей ответить на вопрос, что такое фантастический детектив, мы начали подыскивать его конкретные образцы в литературе. Это оказалось делом отнюдь не легким. За время работы над романом мы хорошо поняли, почему этот замечательный жанр так скудно прижился в литературе. Дело в том, что когда пишешь фантастический детектив, приходится следовать двойной логике. Ведь герой детектива раскрывает преступление и находит преступника на основе анализа фактов и строгих логических рассуждений. Из малозаметных, второстепенных деталей он строит сложную и хитроумную цепочку догадок, которые в конце концов помогают воссоздать подлинную картину происшествия… В фантастике герой попадает в необычные, странные, иногда страшные условия, и главным его оружием являются опять-таки логические рассуждения… он постепенно, шаг за шагом приходит к пониманию сущности происходящего, совершает научное открытие или просто находит необычный, но логически обоснованный выход из предложенной необычной ситуации… В фантастическом детективе действует двойная логика. Ведь преступление здесь непременно связано с каким-то фантастическим научным открытием. Поэтому следователь вынужден тут рассуждать как ученый, а ученый как следователь…”

На наш взгляд, подмечено верно. Но, давая объяснение происшедшему в институте времени, где совершено преступление, авторы напустили столько научного тумана, что пробраться через него могут только хорошо подготовленные читатели. Впрочем, это беда многих писателей-фантастов, которые в пылу своих описаний очень часто забывают, что среди читателей — не только младшие научные сотрудники (МНС) и инженеры, но и мореплаватели, и плотники, и даже — домохозяйки…

Впрочем, это, пожалуй, дело вкуса. А фантастический детектив, коль он существует и даже признан, следует как-то классифицировать. Классификаций может быть несколько. Полагаем, что в самом широком смысле понятий следует, на наш взгляд, принять примерно следующую классификацию:

1. Романы-утопии;

2. Фантастические произведения, в которых криминально-детективная тема является побочной;

3. Собственно фантастический детектив;

4. И, наконец, мистические романы, которых в последнее время появляется все больше.

Об утопиях особо говорить нечего. Кажется, время их прошло. Сегодня мы гораздо менее романтичны, более прагматичны, чем лет 60 назад. Мы свели бы советские утопические романы к двум направлениям: “Если завтра война”… и о коммунистическом будущем. Перед Великой Отечественной одна за другой вышли в свет военные утопии о будущей войне: романы Л.Леонова “Дорога на океан”, П.Павленко “На востоке”, Н.Шпанова “Первый удар”. Нарисованные на страницах этих книг картины первых дней войны резко разошлись с реальными событиями июня 1941 года. Более того, они настраивали читателей на какую-то шапкозакидательную войну. Не случайно политрук Синцов из “Живых и мертвых” К. Симонова приглашал автора “Первого удара” хотя бы на денек на Бобруйское шоссе… Автор угадал лишь одно — нашего будущего противника.

Вторая группа утопий — более безобидная. Она повествует о коммунистическом будущем. Если в военных утопиях картины светлого будущего уходили на второй план, то в утопических романах, начиная с небольшой вещи 20-х годов — повести В.Итина “Страна Гонгури” и завершая крупными многоплановыми романами и повестями, рассказывающими о будущем — книгами А.Беляева, романами “Пылающий остров” А.Казанцева, “Туманность Андромеды” и “Час Быка” И.Ефремова и многих других рассказы о прекрасном будущем были основой сюжета. Сегодня многие из них вполне можно отправить в макулатуру. Другие — важны как литературные памятники эпохи…

Если говорить о научно-фантастических произведениях, где эпизодически мелькают шпионы, бандиты и просто — нехорошие люди, то надо отметить, что без отрицательных героев редко обходится какой-либо роман или повесть. Давайте вспомним мать-патронессу советского детективно-приключенческого романа Мариэтту Шагинян с ее “Месс-Менд” с антигероем профессором Хизертоном (он же капитан Грегуар, он же — нечто, плохо воспринимаемое под кличкой Чиче). Уместно вспомнить авантюрно-фантастические романы 20-х лет В.Гончарова (“Долина смерти” и др.), где в большом количестве действовали “красные пинкертоны”, диверсанты, вредители и т. д. В 50-е годы романы приключенческой тематики густо заселили вражеские шпионы. Такими были Горелов в “Тайне двух океанов” Г.Адамова, Вельтиганс в “Пылающем острове” А.Казанцева, бизнесмены-гангстеры в “Продавце воздуха”, рабовладельцы в “Человеке-амфибии” А.Беляева.

В советской фантастике выработался определенный стереотип врага. Как правило, вражеский лазутчик, диверсант был лишен всяких человеческих чувств — жалости, сострадания. Он алчен, нагл, хитер и расчетлив. Надо отдать ему должное — он хорошо, профессионально подготовлен. Естественно, в конце концов враги терпят поражение, но успевают принести положительным героям немало неприятностей. Существует еще одно обстоятельство, которое повлияло на состояние всей научно-приключенческой и детективной отрасли литературы. “В нашей фантастике существовал и может быть благополучно сдан в макулатуру… многочисленный подвид, о котором волей-неволей приходилось не раз вспомнить… Это были книги, в которых авторы вели “бой кровавый, святой и правый” с империализмом. Империализм обыкновенно воплощался в облике какой-нибудь страны, иногда конкретной, чаще всего США…” — пишет А.Ревич.

По мнению автора, чаще всего, такой прием приводил к откровенной халтуре, хотя и среди многочисленных “антиимпериалистических книг” есть добротные произведения. Чаще всего сюжет сводился к тому, что научное открытие попадало в руки поджигателей войны, которые, естественно, хотят им воспользоваться. Иной раз ценное открытие делается империалистическим ученым-маньяком или коллективом ученых маньяков. Если не остановить его или их вовремя, мир может постичь катастрофа. Вспомним, к примеру, “Голову профессора Доуэля” А.Беляева или “Человек под копирку” З.Юрьева, где доктор Грейсон изобрел способ “выращивать человеческие копии и даже создал склад запасных частей”.

Появление врагов разных мастей, ученых-маньяков и прочих обостряло читательское восприятие, оживляло сложное наукообразное повествование. Но, повторяемся, детективная линия не была главным в этой группе научно-фантастических произведений.

В полной мере оно проявилось в сравнительно небольшом числе книг. Если говорить о зарубежной фантастике, то в библиографии, составленной А.Кашириным, в XX веке полсотни авторов создали едва ли не полторы сотни романов, повестей, рассказов, отвечающих требованиям детектива и фантастики. Что касается российских авторов, то весьма условно истинными детективами можно считать едва ли два-три десятка повестей, может быть, чуть больше.

Как уже писалось, большинство отечественных фантастических детективов построено на зарубежном материале. Оно и понятно: так безопаснее и говорить можно значительно открытее. Там, “за бугром” живет много плохих людей, и судьи продажные, и ученые — маньяки, и военные, полные планов завоевания мира, в их лабораториях разрабатываются опасные, способные погубить, в лучшем случае — поработить человечество. В “Синих людях” Павла Багряна процветает “киднеппинг”. Но детей похищают не ради выкупа, а для переделки — на острове Холостяков существует купол, где живут люди-дети, переработанные в синих послушных роботов.

В повести все как в настоящем детективе. Комиссар Гард и его помощники — частный сыщик Таратура, журналист из газеты “Все начистоту” Честер шаг за шагом, преодолевая множество препон, с риском для жизни ведут поиск истины. Им противостоит жестокий генерал Дорон, ученые-машины. В конце концов расследование успешно завершено, и правда побеждает… В широко известном романе того же автора “Пять президентов” действуют те же герои. И идея несколько напоминает предыдущую: речь вновь идет о порабощении людей, только на этот раз используется несколько иное изобретение, сейчас бы сказали, клонирование людей. Кроме того, можно меняться лицами. Можно создать точную копию человека, только обладающую другими качествами. Двойник послушнее, жестче, нежели оригинал. На страницах романа пять раз происходит смена лиц, причем один из героев — Швейцер Остин так и остается облаченным в тело исчезнувшего профессора Гренгера. Иногда герои повествования собираются вместе и, как пишет автор, “все они в разной степени узнавали друг друга, но все молчали: “Молчи, даже если хочешь говорить, и будь слеп, даже если хочешь видеть”.

Снова за рубежом, видимо, в США, происходит действие приключенческо-фантастического романа Игоря Подколзина “Когда засмеется сфинкс”. И ученый здесь имеется. Только не зловредный маньяк, а вполне положительный Роберт Смайлс, открывший новый источник энергии. А так как он пользуется своим открытием не совсем в мирных целях, раздевая догола богатых людей на званых вечерах, начинается расследование, которое ведет частный сыщик Френк Грэг не без поддержки бандитской группы Майка-черепа. Грэг выходит на след, находит ученого, но последний погибает, унося с собой в могилу и изобретение.

Чтение произведений, которые в той или иной мере можно отнести к фантастическому детективу, наводит на мысль, что рассказы о тех, кто “там”, получаются у наших фантастов гораздо интереснее, нежели повествования о тех, кто “здесь”. Здесь — и бандиты “не те”, и маньяков почти нет, и военные не такие агрессивные…

Вот в романе “В институте времени идет расследование” А.Громовой и Р.Нудельмана в институте времени погибает один из сотрудников. Следователь Александр Линьков пытается понять, что имеет место — убийство или самоубийство? С другой стороны к расследованию подключается соратник погибшего — младший научный сотрудник Валентин Тещин. На протяжении почти 350 страниц неторопливо развивается действие. В конце концов выясняется, что никто не погиб, просто “погибший” воспользовался машиной времени — хронокамерой, и переместился на пару лет вперед, а затем благополучно вернулся.

Как написали авторы в послесловии, “законы избранного нами жанра требовали, чтобы преступление совершалось с применением научно-фантастических средств…” Главная идея, что следствие будут вести два равноправных главных героя, и они будут соревноваться. “Чтобы никто не имел форы, мы решили, что каждый получит право на следующий ход только после хода другого”… Прекрасная идея, но, на наш взгляд, реализована была неудачно. А вот в повести Мих. Емцова “Бог после шести. Притворяшки”, несмотря на обозначенный жанр, вообще ничего фантастического нет. Бандит по кличке “Кара” на мистико-религиозной почве объединяет вокруг себя молодежь (“Притворяшки”) и уводит ее далеко в тайгу. По пути группа распадается. Преследуемый милиционерами и охотниками “Кара” погибает. Обманутые им юноши и девушки еще долго приходят в себя. Ни фантастики, ни почти детектива.

Повесть Вл. Савченко “Туник” имеет мрачноватый подзаголовок “Философский детектив в четырех трупах”. Дальнейшее чтение позволяет выяснить, что с небольшими промежутками один за другим умирают директор института теоретических проблем Тураев, его заместитель Загурский, ученый секретарь института Штерн. Молодой следователь прокуратуры Станислав Коломиец, ведущий расследование, теряется: все трое скончались от сердечной недостаточности, видимых признаков насильственной смерти нет. Но почему же уходят один за другим вполне благополучные ученые? Идет упорный поиск. Но в конце повествования свет на трагедию проливает молодой ученый Борис Чекан. Оказывается, что существует такое понятие, как психическая травма. И гибель немолодых ученых произошла в результате “воздействия информации на человеческий организм”. Об этом ни мы, читатели, ни следователи как-то не подумали. Завершает автор повесть тоже в игровом тоне. “А где еще один труп? Было обещано четыре. Деньги обратно!” Оказывается, есть и четвертый… Через 41 год скончается и Борис Чекан, простудившийся на рыбалке. Такие вот дела…

При чтении массовой фантастико-приключенческой литературы, убеждаешься в том, что при известном упорстве, полете фантазии, помноженным на талант, из под пера выходят не расслабленные и наукообразные ужастики, а по-настоящему интересное и, как говорят, полезное чтение. Чуть подробнее остановимся на повести одних из лучших наших фантастов — бр. Стругацких — “Отель у погибшего альпиниста”. На наш взгляд — эта повесть, как нельзя лучше подходит к определению “классический фантастический детектив”. Здесь есть все, что требуется для полноценного произведения в жанре “преступления в замкнутом пространстве”: убийство, тайна, расследование, которое ведет не очень далекий, но честный полицейский инспектор Глебски. В маленькой, отрезанной от внешнего мира снежной лавиной, альпийской гостинице происходят странные необъяснимые явления, заканчивающиеся преступлением. Повесть, как свидетельствует аннотация к одному из изданий “посвящена одной из наиболее популярных проблем, привлекающих внимание в эпоху НТР — проблемы контакта с неземными цивилизациями”. Впрочем, читателю эта сюжетная линия ничем не интересна, да и прорисовывается она лишь в конце книги. Как говорит один из героев: “Никаких вурдалаков. Никакой мистики. Сплошная научная фантастика. Мозес — не человек, инспектор… Мозес и Луарвик — это не земляне…”

По мнению знатока научной фантастики Всеволода Ревича “…“Отель” вполне может быть объявлен лучшей вещью Стругацких… Приглядитесь с каким тщанием воссоздана обстановка, — пишет критик, — вокруг и внутри маленькой высокогорной гостиницы… Мы видим и снежную долину, и интерьер гостиницы, и каждого ее обитателя с фотографической четкостью, словно под самым режущим глаза горным солнцем, которое освещало заключительную сцену драмы, разыгравшуюся с инопланетянами, не сумевшими вовремя сориентироваться в земных неурядицах…” При неизменном читательском интересе к “Отелю” повесть несет в себе и определенный философский смысл. Авторы задаются вопросом: а готово ли человечество и отдельные его представители к разным неожиданностям, которые в современном быстро меняющиемся мире могут возникать мгновенно. И еще. Тупой полицейский служака инспектор Глебски, слепо повинующийся букве закона, допустил гибель представителей внеземной цивилизации. Но если служитель правопорядка каждый по-своему будет трактовать законы, что будет, в конце концов, с личностью, страной, миром, наконец?

Еще одним удачным образцом фантастического детектива, на наш взгляд, следует признать роман Зиновия Юрьева “Полная переделка”. Этот плодовитый автор создал множество научно-фантастических произведений, в том числе и с детективными сюжетными линиями. Но, пожалуй, только “Полную переделку” можно признать детективом в полном смысле этого слова. Владелец адвокатской конторы Рендом приглашен защищать главу фирмы “Игрушки Череро”, обвиняемого в убийстве. И хотя в уголовном процессе Рендому не удается доказать невиновность Череро и тот приговаривается либо к смертной казни либо к полной переделке (изменение характера — на то и фантастика!), адвокат на свой страх и риск предпринимает полное смертельной опасности расследование и выясняет, что Череро невиновен и стал жертвой заговора. Заговора, в котором замешаны и олигархи, и ученые, и продажные полицейские… Тема зловещих открытий, сделанных учеными маньяками, как мы уже говорили, давно не нова в фантастической литературе. Но в данном случае все очень уместно входит в ткань повествования. Жаль, правда, что концептуально книга, несмотря на интересное изложение, не выходит за рамки обличения загнивающего капитализма, что не выделяет “…переделку” из длинного ряда отечественных научно-фантастических обличений “их образа жизни”.

К фантастическому детективу в какой-то степени примыкает и мистический роман, точнее, та его часть, где ведется хоть какое-то расследование. В материалистической Советской России мистике с ее тягой и потусторонним необъяснимым явлениям само собой не везло. Нам удалось найти лишь несколько авторов и очень немного произведений, в которых хоть в какой-то степени мелькает элемент мистики. Хотелось бы сразу оговориться, что, на наш взгляд, никак не следует отнести к мистическим произведениям те рассказы, повести и романы, в которых авторы из-за отсутствия игры воображения, чувства меры или неумения логически мыслить решение сложных загадок отдают потусторонним силам, которые то озаряют следователя, то каким-то немыслимым образом представляют в его распоряжение неопровержимые доказательства, то помогают преступнику скрыться… Это не настоящий детектив, да, пожалуй, и не настоящая мистика. Не случайно американский писатель Рональд Нокс в “десяти заповедях детективного романа” уже во втором пункте записал “как нечто само собой разумеющееся исключается действие сверхъестественных и потусторонних сил”.

В Советском Союзе мистика не только не приветствовалась, но и запрещалась. Как писал автор многих нашумевших романов Еремей Парнов “Запрещено было писать обо всем, что может быть истолковано как мистика”.

Однако самому Еремею Иудовичу и в то суровое время удавалось и писать и печататься.

Пальму первенства в советской мистической литературе следует отдать Алексею Толстому с его “Графом Калиостро”, где он вдоволь напотешался над теософией… Ну, а затем — четыре десятка лет молчания. До прихода в советскую литературу Е.Парнова. Как считает сам писатель, он был самым мистическим писателем поколения. Как полагают журналисты, Е.Парнов был едва ли не единственным писателем в застойное время, которому разрешалось писать на закрытую тему. Как писал журналист “Комсомолки” М.Рыбаков: “Е.Парнов — живая легенда фантастики 70-х и 80-х, автор книг о восточных религиях и мистике: “На игле времени”, “Боги Лотоса”, “Трон Люцифера”. Некоторые считают его колдуном и астрологом…”

На самом деле Е.Парнов, если так можно сказать, был самым продвинутым писателем поколения 70-х и 80-х годов. Во многих романах писателя очень сильна детективная линия: совершаются преступления, идет их расследование, раскрываются тайны, делаются открытия… Давайте вспомним такие захватывающие книги, как “Ларец Марии Медичи”, роман с элементами мистики, переносящий читателя в глубины истории, “Третий глаз Шивы” — о полной загадок истории бесценного алмаза, украденного еще в XI веке. Наконец, роман “Мальтийский жезл”, - об истории расследования загадочного исчезновения ученого-химика… Особенно Парнову нравится мистика восточных религий. Писатель работает оперативно, быстро поспевая за ходом событий. Прозвучала, к примеру, скандальная история секты “АУМ Синрике” и достаточно быстро появляется роман “Секта”, где бывший офицер спецотряда КГБ вступает в борьбу с религиозной сектой, желающей захватить власть над миром… Один за другим выходят в свет новые романы Е.Парнова — “Сны фараона”, двухтомник “Властители и маги” и, наконец, пожалуй, самое продвинутое произведение писателя — “Бог паутины: роман в интернете”. Глобальная информационная сеть, охватившая весь мир, таит в себе неизученные возможности. Здесь — и хитро закрученный сюжет, и интрига, и трудно предсказуемые виртуальные последствия…

На наш взгляд Е.Парнова можно признать сегодня крупнейшим писателем — родоначальником российской мистической литературы, в настоящее время бурно развивающимся. Отдавая должное этому плодовитому автору, издательство “Терра” выпускает десятитомник произведений Е.Парнова. Немало не преувеличивая, следует сказать, что книги этого писателя проложили дорогу современному мистическому роману, который сегодня, можно сказать, вполне благополучен, издается и переиздается в сериях “Русское fantasy”, “Война миров”, “Абсолютное оружие”, “Мистики и провидцы”, в некоторых других. Впрочем, современная литература станет предметом исследования чуть позже; тогда нас будут, прежде всего, интересовать детективные линии в современном мистическом романе. Забегая вперед, можно предположить, что в наши дни мистические произведения с детективными сюжетами, значительно опережают по своему уровню нынешнюю научно-фантастическую литературу.