Позорное благоразумье

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Позорное благоразумье

Некоторое время назад часть общества была взбудоражена убийством женщины и ребёнка; у женщины преступник хотел отобрать мобильник, а её грудного ребёнка стукнул головой об дерево, «чтоб не орал». Известный журналист Дмитрий Ольшанский подытожил разговоры об этом в своём фэйсбуке:

«…Сталкиваешься с толпами людей, для которых оглушительной и крайне раздражающей является следующая новость: если человек, имеющий национальность — узбек — убил женщину и ребенка, то этого узбека следует арестовать, доказать его вину, судить и посадить, но не следует делать коллективных национально-мифологических выводов с коллективной же по этому поводу ответственностью.

И даже если десять, сто, тысяча узбеков кого-то убили, то каждый из них подлежит индивидуальной, а не коллективной ответственности за свое преступление. Как и в случае с русскими. Как и в случае с кем угодно. Национальность существует, но национальность не является предметом юридического и морального разбирательства. Людям это невыносимо слышать. Они кричат от ярости».

Конец цитаты.

Вроде всё разумно сказал, всё правильно. Отчего же кричат люди? Они ж-то ведь кричат не на узбека, который убил. Они кричат на Ольшанского, который сказал по этому поводу правильные и хорошие вещи. Почему?

Ну, во-первых, когда у человека беда, положено вместе с ним поплакать, а не говорить ему «взвешенное». Неуместная рассудочность раздражает. Во-вторых, национальность убийцы не «узбек», а «мигрант». Не нужно подменять социальную проблематику национальной. Это всех сегодня раздражает до невозможности. И в-третьих, оно же в-главных.

«Не бывает коллективной вины и коллективной ответственности».

Юридическая проблематика выдаётся за нравственную.

Вот, например. «Сын за отца не отвечает». С точки зрения закона всё правильно. А с точки зрения христианской морали — «дети расплачиваются за грехи отцов». Не «должны расплачиваться», но расплачиваются. Будучи узбеком, мигрантом, французским космонавтом — кем угодно — и совершая проступок, знай, что тень ляжет на всех.

«Не бывает коллективной вины». А коллективные заслуги бывают? Коллективные радость и гордость от того, что полетел Гагарин, или победили в войне, или сборная по футболу заняла какое-то там место? Если нет коллективной ответственности, то откуда взяться и коллективной гордости? Если нет коллективной ответственности, что вместо неё? Коллективная безответственность?..

По словам Ольшанского получается: «Если человек, принадлежащий к определённой социальной общности, — преступник — убил, то этого преступника следует наказать, но не следует делать коллективных выводов, то есть устраивать облавы, внедрять в преступный мир агентов-осведомителей и всякими прочими способами нарушать права человеков-преступников».

Если определённый человек-наркоман никого пока не убил ради кошелька, бороться с ним нельзя — нужно подождать, чтобы убил. Если определённый человек-педофил отсидел и вышел на свободу, нужно подождать, пока он ещё кого-нибудь изнасилует.

«Права человека» таким прихотливым образом устроены, что у конкретного негодяя их всегда оказывается больше, чем у его неконкретных жертв. Они как бы отбираются у безымянной массы — и вручаются этому конкретному негодяю. Почему?

Потому что добро безлико, а зло индивидуально. Все счастливые семьи счастливы одинаково (тьфу на них), а каждая несчастная — несчастлива по-своему (о, уже интересно). Про добрых и нормальных неинтересно думать, — подождём, пока им выпустят наружу кишки. Чтоб было на что взглянуть.

Если «прав человека» в обществе стало больше, то почему бесправных не стало меньше? Потому что эти «права», как и бюджетные средства, идут не туда. Налоговые деньги достаются тем, кто собирает налоги, а не тем, кто их платит. Вот и «права» достаются, в основном, тем, кто за них борется. Покалечат у нас журналиста — мама дорогая, сам Президент неделю не ест, не спит. А покалечат не журналиста — ничего, ест. И спит.

А если нежурналиста да ещё и не покалечат?.. Тут уж вообще непонятно, о чём думать. Нет прецедента! Зачем заботиться о тех, кого пока не покалечили, не изнасиловали, не убили? Как соблюдать их права?

Да никак.

Мы люди индивидуализированной культуры. Ты дай нам «индивидуальность», вот мы тогда о ней позаботимся. А о серости пусть заботятся при лукашенках каких-нибудь. Там это и делают — как правило, в ущерб правам ярких индивидуальностей: оппозиционных журналистов, активистов гей-движений, успешных предпринимателей — подделывателей лекарств…

Тоталитаризм — это серость, уравниловка, насилие над неповторимой личностью, диктат быдла. Средствами этого насилия являются коллективная мораль, коллективная ответственность и всё прочее «коллективное» — обязательное для всех, вплоть до цвета и фасона одежд на улице. Как сказал художник Сутягин, «быть как все — это стиль». Тоталитаризм — это Большой стиль.

…Есть такое обыденное правило: «Не делай другим того, чего не хочешь, чтоб другие сделали тебе». Его ещё называют иногда «категорическим императивом Канта». Это не вполне правильно. Кант говорил «желай себе того, чего желаешь другим» (тоже в приблизительном переводе). Желает ли журналист, трибун, борец за права, человек публичный, чтоб его личные беды рассматривались на основаниях индивидуальной ответственности? То есть — побили журналиста, ну и побили. Его проблемы. Не надо шуму, пусть милиция спокойно работает. Выгнали журналиста за непослушность с работы — ну и выгнали. Зачем гвалт поднимать?

И далее. Украл чиновник миллиард рублей, национализировал нерентабельное предприятие (и приватизировал рентабельное), фальсифицировал выборы, проехал по встречной полосе, убив кого-нибудь. Ну так должна же быть индивидуальная ответственность! Система не виновата! Зачем обобщать? Жизнь-то — смотрите, какая у нас прекрасная! И в ней, как соринки в хрустальной родниковой воде, — отдельные недостатки…