Осиянный (О творчестве Алексея Масаинова)

Осиянный

(О творчестве Алексея Масаинова)

Вошел он в мою рабочую комнату (впрочем, комната это теперь, тогда был кабинет) и представился: «Алексей Масаинов». Лицо было открытое, светлое, улыбалось весело и лучисто, голос ясно звенел — как солнце, этот человек взошел, как шампанское, взыграл! И сразу я почувствовал к нему живейшее влечение, к нему, такому симпатичному, смелому, восторженному.

Не обмануло меня первое впечатление: таким он и оказался впоследствии, когда стал у меня «своим человеком», постоянно выступал на моих вечерах с лекциями об искусстве и со своими искристыми стихами, когда ездил со мною на концерты в Саратов, Москву, Псков. Его лекции — в особенности одна из них на тему «Поэты и толпа» — производили фурор, и в одном Петербурге он прочел упомянутую лекцию три раза подряд на моих концертах в зале Городской думы. И надо было видеть, как обыватель, называемый им «Иваном Ивановичем», неистово рукоплескал ему, боясь, очевидно, быть похожим на… обывателя, которого Масаинов разносил с эстрады за тупоумие, равнодушие и отсталость!.. Это было так весело наблюдать.

В те времена я вообще любил перед своими стихами просить выступать лекторов, читавших рефераты о моем творчестве, о творчестве русских и иностранных писателей и о задачах искусства. Назову фамилии докладчиков: Н. И. Кульбин, Андрей Виноградов, А. Закржевский, Виктор Ховин, Дм. Крючков, Владислав Ходасевич, Семен Рубанович, Вл. Королевич, Георгий Шенгели и др. Но более других мне по душе был все же Масаинов, хотя я и воздаю должное каждому из референтов.

О, это был блестящий лектор! Сын богатого ярославского купца, не стесняясь в средствах, он много и часто путешествовал, и путешествия были его призванием, возможно, мешавшим ему целиком отдаться творчеству. Я выпустил совместно с ним два альманаха («Мимозы льна» и «Острова очарований»), где, кроме нас двоих, никого не было. Кроме того, он принимал участие в альманахе «Винтик», в котором сотрудничали ныне покойный А. Виноградов, А. Толмачев и я. В журналах он почти не печатался, отдельной книги, к сожалению, так и не удосужился издать, поэтому я лишен удовольствия говорить о его творчестве подробно, имея его перед собою только в нескольких образцах.

Живя долгое время в Японии, нежно им любимой, он неоднократно пел о ней, и как хороши его стихи о стране Восходящего солнца! Привожу его «Японию», мне посвященную:

Душистым вечером гремит так звончато

Концерт фонариков в стране Ниппон.

Ликуй, Япония! Где жизнь утончена,

Где гейши веселы, там весел звон.

Вся в озарении, цветеньи сливовом

Ты дышишь влагою, Восходный Свет.

Деревья белые! Привет счастливые!

Деревья алые! И вам привет.

Как ты изысканна, благоуханная,

Как ты пленительна, сердца пленив,

Клонитесь грезово головки пьяные

Цветов камелии и ветви слив!

Деревья белые, деревья алые,

Озвоньте шелестно сады утех.

Здесь губы женские всегда коралловы,

Здесь гейши веселы и весел грех.

Греши, Япония! Весной, как зарево,

Растут слепительно твой смех, твой звон.

О, как блистателен концерт фонариков

На шумных улицах в стране Ниппон!

Есть стихи, которые меня каждый раз воспламеняют и захватывают. И эти — именно такие. Предвижу, что вы будете утверждать о моем влиянии на автора, о его подражании мне. Возможно, но что же из этого: разве я сам в свое время не попадал под влияния?

Это — в порядке вещей. Но я хочу подчеркнуть, что не всякое влияние удачно. У Масаинова же его «подвлиянная» поэза вышла безукоризненной: сколько в ней вдохновения, блеска, колорита, колдовства! О подражании же здесь не может быть и речи: просто он создал нужные ему неологизмы, как, например, «озвонить», другие же, мои, вроде «грезово» и «звончато» употребил как удачные — ах, не все ли равно чьи? — достижения. А вот и другое его «японское» стихотворение — «Ойя-Сан»:

Пойте, нежные гейши, смейтесь

Над пришельцем далеких стран.

Ах, игрой на длинной флейте,

Голубая Ойя-Сан!

Чайный домик светел и легок,

Пахнет сливой, и чай согрет.

Не гляди ж, не гляди так Строго,

Ойя-Сан, вишневый цвет!

Косоглазый и странный ребенок

В пышном платье, в прическе крутой,

Голосок твой нежен и звонок,—

Не стыдись же, присядь и спой.

И задумчивыми глазами

Мимолетно взглянув вперед,

Про богиню О-Омиками

Ойя-Сан поет, поет…

Про твои голубые заливы

О, Ниппон, звезда островов,

Про пушистую ветку сливы

И про вишню, красу садов.

Цвет камелий — твой маленький ротик,

Ойя-Сан, Ойя-Сан, стрекоза!

Ах, на самой высокой ноте

Опускаешь ты скромно глаза…

Много стран есть в морях безвестных,

Где немолчен птичий звон,

Но чудесней всех стран чудесных

Светло-радостный остров Ниппон.

Много дев в городские ворота

Входят тихо в вечерний туман,

Но чудесней всех город Киото

И чудесней всех дев — Ойя-Сан!

Я нахожу это воистину осиянное произведение восхитительным. Какая ясная легкость, какая прозрачность! И ни с чем не сравнимая тональность, присущая одному Масаинову. Не могу не привести и третьего его шедевра, его любимой мною «Франчески»:

Покинутая смуглянка,

Благословенно имя твое!

Она была итальянка,

И звали Франческой ее.

Проносились года как птицы,

И пели колокола.

На тихом канале Альбрицци

Она жила и цвела.

Ты, солнце, в славе и блеске

Украситель, зиждитель дней,

Сравнишься ль с глазами Франчески,

Смелой Франчески моей?

Как радовался я, влюбленный,

Как глаза ее целовал!

Помню нежно-зеленый

Полусонный канал…

Помню, как гордо-покорно,

С розой в смуглой руке,

Приезжала в гондоле черной

Франческа в черном платке.

Франческа, пусть знают люди!

Франческа — чудесный цветок!

Не твои ли нежные груди

Целовал я, сбросив платок? ^

И не твой ли отец затаенно

Смотрел на наше окно

На Calle d?lia Madonna,

Где нам было так пряно-грешно?

О, бросившая смело и дерзко

В сердце храбрых свое копье,

Одалиска, безумка, Франческа,—

Благословенно имя твое!

Залы гремели восторгом, когда Масаинов читал — и как вдохновенно и блистательно читал! — вышеприведенные поэзы. Просматривая его стихи, вижу, как в них «бормочут сосны», «стучат насмешливые двери», «бело пустынное всполье», «звезды глядят васильково на землю», «радостно-серебряные перья бросают вниз, в Индийский океан, веселые дожди», «зеленый кузнечик с легким стрекотом звонким закачелил былинку», «пробегают, журчат, лучатся, мчатся звонкие… обручатели душ, смех земли, молодые лесные ручьи», и как, наконец, нераскрытая телеграмма лежала на бархате стола:

— Приезжай. В 6 вечера мама умерла.

Как просто! как пусто! как больно,

Ты, Боже, караешь тоской!

Закрываю невольно,

Гладя дрожащей рукой…

В мировую войну Масаинов был военным корреспондентом «Биржевых ведомостей» и «Русского слова» В 1914 году из Вильно он прислал мне «Терцины»:

В злой час, когда от пороха туманом

Безумный мир, приют безумных слов,

Я шлю привет Вам, Игорь-Северянин!

Наполеон рифмованных полков,

Победоносец, правящий всесильно,

Вам мой напев, властителю веков!

Слуга войны, в глухом и грустном Вильно,

Я позабыл, давно сомкнув уста,

Свои стихи, кипевшие обильно.

И лишь для Вас, чье имя — Красота,

Душа звенит забытыми стихами

Под светлым знаком Красного Креста.

Да будет мир и вдохновенье с Вами!

Да не устанет сладостно звучать

Ваш смелый Дух, бушующее пламя!

И если смерти черная печать

Мне суждена на черном поле битвы,

Я не хочу, я не могу молчать —

Вам мой восторг и Вам мои молитвы.

И Вам любовь и память в смертный час,

Ловец сердец, искусный для ловитвы.

О, песнопевец, радужный алмаз, —

Чей гордый блеск так пышно-многогранен,—

О, ювелир цветодарящих фраз,

Поэт поэтов, Игорь-Северянин!

Заканчиваю работу и, отправляясь перед обедом на лыжную прогулку по озеру, от всей души грущу, что за последние годы потерял из вида симпатичнейшего человека и выдающегося своего современника.

1924. III

Озеро Uljaste.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«Все струны порвались, но звук еще дрожит…» Вечер поэзии Алексея Апухтина

Из книги Русские поэты второй половины XIX века автора Орлицкий Юрий Борисович

«Все струны порвались, но звук еще дрожит…» Вечер поэзии Алексея Апухтина МФ № 11-й ведущий. «Я гляжу на медленно, с одышкой декламирующего Алексея Николаевича: я невольно забыл уже про его уродливую фигуру с болезненно-бледным, задумчивым, почти скорбным видом, про его


В романах Алексея Толстого

Из книги Некоторые проблемы истории и теории жанра автора Бритиков Анатолий Федорович

В романах Алексея Толстого До тех пор, пока в конце семидесятых годов научно-фантастические "фрески" нежданно-негаданно не заинтересовали писателей-реалистов, казалось, будто пути научно-фантастического жанра проходили за обочиной отечественной литературы. А между тем


ВОЗДУШНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЧЕРЕЗ АФРИКУ. Составленное по запискам доктора Фергюссона Юлием Верн. Перевод с французского. Издание Алексея Головачева. Москва. 1864 год

Из книги Рецензии автора Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович

ВОЗДУШНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ЧЕРЕЗ АФРИКУ. Составленное по запискам доктора Фергюссона Юлием Верн. Перевод с французского. Издание Алексея Головачева. Москва. 1864 год Мы с удовольствием обращаем внимание наших читателей на издательскую деятельность г. А. Головачева. Книга,


Воздушное путешествие через Африку. Составленное по запискам доктора Фергюссона Юлием Верн. Перевод с французского. Издание Алексея Головачева. Москва. 1864 год

Из книги Как написать гениальный роман автора Фрей Джеймс Н

Воздушное путешествие через Африку. Составленное по запискам доктора Фергюссона Юлием Верн. Перевод с французского. Издание Алексея Головачева. Москва. 1864 год «Совр.», 1864, № 2, отд. II, стр. 289–290. Краткая заметка Салтыкова о первом русском переводе первого романа Жюля Верна


IX. Размышления о литературном творчестве

Из книги Том 5. Публицистика. Письма автора Северянин Игорь

IX. Размышления о литературном творчестве Как стать писателем Если вы учитесь в стоматологической школе, вам предстоят выпускные экзамены. Когда вы их сдадите — получите диплом. Он даст вам право реализовать на практике свои навыки. Чтобы успешно сдать выпускной экзамен,


О творчестве и жизни Фофанова

Из книги Невидимая птица автора Червинская Лидия Давыдовна

О творчестве и жизни Фофанова Творчество Фофанова полярно: с одной стороны жалкая посредственность, с другой — талант, граничащий с гением: «Скорей в постелю, поэтесса…» и «Я сердце свое захотел обмануть, А сердце меня обмануло…» написано одним и тем же автором! Этому


О Л. ЧЕРВИНСКОЙ И ЕЕ ТВОРЧЕСТВЕ

Из книги Жанр исторической робинзонады: эволюция образов прошлого, настоящего и будущего в период 2007-2012 гг. автора Старков Дмитрий Анатольевич

О Л. ЧЕРВИНСКОЙ И ЕЕ ТВОРЧЕСТВЕ ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ. КРИЗИС ПОЭЗИИ <…> Передо мной лежит небольшая книжка стихов, озаглавленная «Приближения». Она только издана в Париже молодой поэтессой Лидией Червинской. У Червинской есть очень хорошие данные: несомненное


§ 1. О творчестве Е. Красницкого

Из книги Мертвое «да» автора Штейгер Анатолий Сергеевич

§ 1. О творчестве Е. Красницкого Первый роман Е. Красницкого из цикла «Отрок» — «Внук сотника» (2008) [16] — ещё не успел выйти полностью, как уже вызвал достаточно активную реакцию тех, кто ознакомился с его фрагментами в сети Интернет. Книгу начали активно рекомендовать и


§ 2. О творчестве А. Величко

Из книги История русской литературы XIX века. Часть 1. 1800-1830-е годы автора Лебедев Юрий Владимирович

§ 2. О творчестве А. Величко Герой цикла «Кавказский принц» (2009–2011) А. Величко, в отличие от персонажа «Отрока», попадает в прошлое по своей воле и не оказывается безнадежно изолированным от настоящего. Тем не менее, он практически с самого начала обосновывается в прошлом,


§ 3. О творчестве К. Костинова

Из книги Роман тайн «Доктор Живаго» автора Смирнов Игорь Павлович

§ 3. О творчестве К. Костинова Роман К. Костинова «Сектант» (2012) [23] изначально имел название «Неинтересное время», превратившееся к моменту издания в название цикла, открывающегося «Сектантом». Авторское название романа как нельзя лучше отражает отношение массового


Погорельский Антоний (псевдоним Алексея Алексеевича Перовского; 1787-1836)

Из книги В спорах о России: А. Н. Островский автора Москвина Татьяна Владимировна

Погорельский Антоний (псевдоним Алексея Алексеевича Перовского; 1787-1836) Связь с фольклором определила жанровые признаки фантастической повести: установку на устную речь в форме сказа и стремление объединить ряд устных рассказов сюжетно-бытовой рамкой, соединить их в


О «России в письменах» Алексея Ремизова

Из книги автора

О «России в письменах» Алексея Ремизова Книгу Ремизова «Россия в письменах»[1439] можно назвать книгой памяти. Это память о России прежних веков, об ушедшей и на глазах уходящей России, память о Петербурге; это творчески воссоздаваемая память о людях, о которых ничего


Бог в творчестве Островского

Из книги автора

Бог в творчестве Островского Эволюция религиозных тем и мотивов в творчестве А. Н. Островского: от «Семейной картины» до «Грозы»Религиозность Островского и эволюция религиозных тем и мотивов в его творчестве никогда не были предметом углубленного изучения; соображений


22. «Последний час, час осиянный…»

Из книги автора

22. «Последний час, час осиянный…» Последний час, час осиянный, Мерцанье снежной тишины, И дальний зов благоуханный: — Прости несбывшиеся сны! — Последний час, мой час прощальный… Склоненность скорбного лица, И рядом Властный, Изначальный И Осиянный до