Грибоедов и декабристы.

Грибоедов и декабристы.

К осени 1824 года он заканчивает работу над комедией и переживает неслыханный литературный успех. Рукопись «Горя от ума» рвут на части. На квартире у Одоевского его друзья-декабристы с помощью нанятых переписчиков под диктовку размножают комедию, рассчитывая использовать ее в пропагандистских целях во время намеченных поездок в провинцию.

Грибоедов читает комедию на многочисленных собраниях литераторов. Стихи из нее подхватываются на лету и буквально на глазах у автора входят в повседневный обиход в виде крылатых слов. Сбывается предсказание Пушкина, который, познакомившись с пьесой «Горе от ума» в Михайловском, сказал: «О стихах я не говорю: половина – должна войти в пословицу».

Казалось бы, Грибоедову выпало счастье сиять в лучах славы. Однако знакомство с письмами, с дневниковыми заметками, с воспоминаниями современников показывает обратное. Чем громче восторги, чем шумнее слава, тем грустнее и тягостнее становится настроение Грибоедова. И дело совсем не в том, что комедию запретили к публикации и постановке на сцене, что только изуродованные цензурой отрывки ее были напечатаны в альманахе «Русская Талия» в 1824 году. Успех комедии был столь велик, что одолел эти внешние препятствия. «Много ли отыщете примеров, – писал К. Полевой, – чтобы сочинение, листов в двенадцать печатных, было переписываемо тысячи раз, ибо где и у кого нет рукописного „Горя от ума“? Бывал ли у нас пример еще более разительный, чтобы сочинение рукописное сделалось достоянием словесности, чтобы о нем судили как о сочинении, известном всякому, знали его наизусть, приводили в пример, ссылались на него, и только в отношении к нему не имели надобности в изобретении Гуттенберговом?»

Причины глубокой неудовлетворенности Грибоедова лежали в другом. По-видимому, его не устраивала «легкость» восприятия, не проникающего в глубину содержания, в серьезность тех проблем, которые в «Горе от ума» были затронуты. «Как… сказать людям, что грошовые их одобрения, ничтожная славишка в их кругу не могут меня утешить?» – сетует Грибоедов. Петербург кипит и шумит: восстание декабристов не за горами. А Грибоедов пишет ссыльному Катенину в Костромскую глушь: «Милый, любезнейший друг, не тужи, право не о чем и не об ком. Тебе грустить не должно, все мы здесь ужаснейшая дрянь! Боже мой! когда вырвусь из этого мертвого города!»

Неудовлетворенный поверхностным успехом комедии, Грибоедов начинает сомневаться, правильно ли он поступил, придав замыслу драматическую форму: «Первое начертание этой сценической поэмы, как оно родилось во мне, было гораздо великолепнее и высшего значения, чем теперь в суетном наряде, в который я принужден был облечь его. Ребяческое удовольствие слышать стихи мои в театре, желание им успеха заставили меня портить мое создание, сколько можно было».

В день своего рождения, 4 января 1825 года, Грибоедов, обращаясь к Бегичеву, говорит: «Друг и брат! Пишу тебе в пятом часу утра. Не спится. – Нынче день моего рождения, что же я? На полпути моей жизни, скоро буду стар и глуп, как все мои благородные современники.

Вчера я обедал со всею сволочью здешних литераторов. Не могу пожаловаться, отовсюду коленопреклонения и фимиам, но вместе с этим сытость от их дурачества, их сплетен, их мишурных талантов и мелких душишек. Не отчаивайся, друг почтенный, я еще не совсем погряз в этом трясинном государстве. Скоро отправлюсь и надолго».

Уровень современной критики тоже вызывает у Грибоедова невеселые мысли. Он пишет своему рецензенту В. Ф. Одоевскому: «Охота же тебе так ревностно препираться о нескольких стихах, о их гладкости, жесткости, плоскости; между тем тебе отвечать будут и самого вынудят за брань ответить бранью. Борьба ребяческая, школьная. Какое торжество для тех, которые от души желают, чтобы отечество наше оставалось в вечном младенчестве!!!»

Горькое сознание глухоты современной театральной публики к высокому искусству пронизывает строки вольного перевода «Отрывка из Гёте», опубликованного тогда же в альманахе А. Бестужева и К. Рылеева «Полярная звезда»:

О гордые искатели молвы!

Опомнитесь! – кому творите вы?

Влечется к нам иной, чтоб скуку поразвеять,

И скука вместе с ним ввалилась – дремлет он;

Другой явился отягчен Парами пенистых бокалов;

Иной небрежный ловит стих, -

Сотрудник глупых он журналов.

Что возмечтали вы на вашей высоте?

Смотрите им в лицо! – вот те

Окременевшие толпы живым утесом;

Здесь озираются во мраке подлецы,

Чтоб слово подстеречь и погубить доносом;

Там мыслят дань обресть картежные ловцы;

Тот буйно ночь провел в объятиях бесчестных;

И для кого хотите вы, слепцы,

Вымучивать внушенье муз прелестных!

Летом 1825 года Грибоедов прерывает свой отпуск и направляется на Кавказ окольным путем через Киев и Севастополь. Подобно пушкинскому Онегину, им «овладело беспокойство, охота к перемене мест». «Бедное человечество! – восклицает он в письмах к друзьям. – Что наши радости и что печали!» Современное состояние русского просвещенного общества его удручает. Из Киева он пишет: «Сам я в древнем Киеве; надышался здешним воздухом и скоро еду далее. Здесь я пожил с умершими: Владимиры, Изяславы совершенно овладели моим воображением; за ними едва вскользь заметил я настоящее поколение; как они мыслят и что творят – русские чиновники и польские помещики, Бог их ведает».

«А мне между тем так скучно! так грустно! думал помочь себе, взялся за перо, но пишется нехотя, вот и кончил, а все не легче, – исповедуется он Бегичеву в Феодосии. – Прощай, милый мой. Скажи мне что-нибудь в отраду, я с некоторых пор мрачен до крайности. – Пора умереть! Не знаю, отчего это так долго тянется. Тоска неизвестная! Воля твоя, если это долго меня промучит, я никак не намерен вооружиться терпением; пускай оно остается добродетелью глупого скота… Ты, мой бесценный Степан, любишь меня тоже, как только брат может любить брата, но ты меня старее, опытнее и умнее; сделай одолжение, подай совет, чем мне избавить себя от сумасшествия или пистолета, а я чувствую, что то или другое у меня впереди».

В конце 1825 года Грибоедов возвращается на Кавказ. Здесь его и застают декабрьские события. Близость Грибоедова к декабристам не остается тайной для правительства: в канцелярию Ермолова приходит предписание о его аресте. Под конвоем Грибоедова возвращают в Петербург. Четыре месяца он находится под арестом на гауптвахте Главного штаба. На допросах он категорически отрицает свою принадлежность к тайному обществу. Его показания подтверждают К. Рылеев, А. Бестужев и другие участники восстания. Власти снимают с Грибоедова обвинение и освобождают с восстановлением всех прав и должностных обязанностей. Но на сердце у автора «Горя от ума» все та же неизбывная грусть: «Люди мелки, дела их глупы, душа черствеет, рассудок затмевается, и нравственность гибнет без пользы ближнему».

«Кто нас уважает, певцов истинно вдохновенных, в том краю, где достоинство ценится в прямом содержании к числу орденов и крепостных рабов? – пишет он Бегичеву в декабре 1826 года из Тифлиса. – Ты удивишься, когда узнаешь, как мелки люди… Читай Плутарха, и будь доволен тем, что было в древности. Ныне эти характеры более не повторяются».

Очевидно, что источник этой грусти не связан непосредственно с крахом декабристского движения. Еще в 1911 году знаток жизни и творчества Грибоедова Н. К. Пиксанов замечал: «По всему складу своего ума, скептического, проницательного и холодного, он не мог разделять того увлечения, которое горячей волной охватывало Кюхельбекера, Одоевского, Рылеева. И мы знаем, что в то время, когда эта волна поднималась все выше, личное настроение Александра Сергеевича становилось все мрачнее. В 1824-1825 годах он духовно был совершенно чужд политическим интересам… Биографическая традиция сохранила ироническую фразу Грибоедова, которую он, говорят, часто повторял смеясь: „Сто человек прапорщиков хотят изменить весь государственный быт в России“, – и другую, дружески резкую фразу по адресу декабристов и их иллюзий: „Я говорил им, что они дураки“…

В то время, когда в Петербурге и Москве возникали тайные политические организации и в них горячо обсуждались вопросы о палатах депутатов (по-тогдашнему „камерах“), присяжном суде и других государственных учреждениях, – в те же дни в только что написанной художественной комедии пустой и пьяный болтун тоже гремел о „секретнейшем союзе“, „тайных заседаниях“, „о камерах присяжных“, о „радикальных лекарствах“ и проч. Несомненно, сам Грибоедов и не думал сравнивать с Репетиловым лучших представителей общественного движения, из коих многих искренно любил и уважал. Но он видел „слабые, ребяческие стороны общества“, и это отразилось в „Горе от ума“ монологами Репетилова».

Грибоедов не пережил ту фазу глубокого разочарования в печальных итогах восстания 14 декабря, через которую прошли все участники заговора, потому что он никогда не был им очарован. Источники скептицизма автора «Горя от ума» были гораздо более глубокими. Грибоедов коснулся их в очерке «Загородная поездка», в котором он рассказал о своем путешествии в Парголово летом 1826 года: «На высоты! на высоты! Подалее от шума, пыли, от душного однообразия наших площадей и улиц. Куда-нибудь, где воздух реже, откуда груды зданий в неясной дали слились бы в одну точку, весь бы город представил из себя центр отменно мелкой, ничтожной деятельности, кипящий муравейник». Таким видится Грибоедову чиновный Петербург, столица петровского периода русской истории, с Парголовских высот.

И вот здесь, на этих высотах, автор сталкивается с жизнью народа: «Вдруг послышались нам звучные плясовые напевы, голоса женские и мужские… Родные песни! Куда занесены вы с священных берегов Днепра и Волги?… Прислонясь к дереву, я с голосистых певцов невольно свел глаза на самих слушателей-наблюдателей, тот поврежденный класс полу европейцев, к которому и я принадлежу. Им казалось дико все, что слышали, что видели: их сердцам эти звуки невнятны, эти наряды для них странны. Каким черным волшебством сделались мы чужие между своими!… Если бы каким-нибудь случаем сюда занесен был иностранец, который бы не знал русской истории за целое столетие, он, конечно бы, заключил из резкой противоположности нравов, что у нас господа и крестьяне происходят от двух различных племен, которые не успели еще перемешаться обычаями и нравами». За этой картиной скрывается горькая мысль Грибоедова о драматизме петербургского периода русской истории: «Возвратились опять в Парголово; оттуда в город. Прежнею дорогою, прежнее уныние… И чем ближе к Петербургу, тем хуже: по сторонам предательская трава; если своротишь туда, тинистые хляби вместо суши».

Автора «Горя от ума» преследовала мысль о коренной поврежденности дворянской прослойки русского общества, утратившей связи с родной землей, с культурными устоями и верою народа. А. Н. Пыпин в своей «Истории русской литературы», опираясь на свидетельства друзей Грибоедова, замечал: «Любил он ходить в церковь. „Любезный друг, – говорил он, – только в храмах Божиих собираются русские люди, думают и молятся по-русски. В русской церкви я в отечестве, в России! Меня приводит в умиление, что те же молитвы читаны были при Владимире, Димитрии Донском, Мономахе, Ярославе, в Киеве, Новгороде, Москве; что то же пение одушевляло набожные души. Мы – русские только в церкви, а я хочу быть русским“».

Именно эта особенность в душевном укладе Грибоедова, по мнению Н. К. Пиксанова, мягким отблеском озаряла его суровые черты. В 1828 году Кюхельбекер в письме, посланном украдкой из Динабургской крепости, обращаясь к Грибоедову, сказал: «Прости! До свидания в том мире, в который ты первый заставил меня верить!» А в дневнике 1832 года Кюхельбекер замечал: «Он был, без всякого сомнения, смиренный и строгий христианин и беспрекословно верил учению св. Церкви».

Глубокая и горячая вера Грибоедова дышит в письме его к дальнему родственнику графу И. Ф. Паскевичу, где он просит смягчить участь своего молодого друга Александра Одоевского, принимавшего участие в декабристском восстании: «Помогите, выручите несчастного Александра Одоевского. Вспомните, на какую высокую степень поставил вас Господь Бог. Конечно, вы это заслужили, но кто вам дал способы для таких заслуг? Тот самый, для Которого избавление одного несчастного от гибели важнее грома побед, штурмов и всей нашей человеческой тревоги… Может ли вам Государь отказать в помиловании двоюродного брата вашей жены, когда двадцатилетний преступник уже довольно понес страданий за свою вину, вам близкий родственник, а вы первая нынче опора Царя и Отечества. Сделайте это добро, и оно вам зачтется у Бога неизгладимыми чертами небесной милости и покрова. У Его престола нет Дибичей и Чернышевых, которые бы могли затмить цену высокого, христианского, благочестивого подвига. Я видал, как вы усердно Богу молитесь, тысячу раз видал, как вы добро делаете. Граф Иван Федорович, не пренебрегите этими строками. Спасите страдальца».

Грибоедову суждено было убедиться, что такое пронзительное письмо не затронет глубоких чувств у вельможного русского барина и останется без последствий. Это было еще одним подтверждением справедливости того диагноза, который автор «Горя от ума» ставил больному русскому обществу. Декабристы видели корни общественного зла в государственном устройстве России и надеялись на избавление от этого зла путем политического переворота. Грибоедов указывал на государственный быт, перед которым бессильны дерзкие замыслы «ста прапорщиков». «Борьба предполагалась не только с административным режимом», а с «политическим бытом», с политикой в самом быту (Н. Н. Скатов). «Самовластье» верхов и пороки крепостничества коренились в повседневной жизни господствующего сословия русского общества: они питались его глубокой нравственной развращенностью – результатом поверхностной «европеизации».

Когда русское дворянство, отвернувшись от всего родного, приняло с Запада внешние формы образованности, оно не могло вместе с ними унаследовать краеугольного камня нравственных основ европейской жизни, укрепленных на христианских же, но во многом отличавшихся от православия ценностях и святынях. В старину русский боярин «Бога боялся», а теперь, под влиянием поверхностного вольнодумства, это препятствие к разгулу личных страстей исчезло. Утратив метафизические нравственные основания, общество погружалось в беспринципность и безнравственность. В нем развилось стремление к земным благам, начали преуспевать и торжествовать люди искательные, льстивые и ловкие. Со всем этим столкнется Чацкий в лицах Фамусова, Скалозуба, Молчалина. Герой декабристского, романтического склада ума, свято верующий в силу просвещенного разума, представит в своих обличениях яркое описание болезни фамусовского общества, но по-декабристски самонадеянно возьмется за ее лечение.

С другой стороны, бессильными окажутся попытки Софьи внести в это общество сентиментально-мечтательное, сердечное начало. Чацкий и Софья, при всех достоинствах их характеров, остаются детьми тяжело больного общества, неспособными справиться с его болезнями. Именно потому «Горе от ума» – комедия. Комический элемент в ней является определяющим и формирующим сюжет, взаимоотношения между собой всех действующих лиц, от главных до второстепенных. В центре комедии, конечно, окажется судьба Чацкого, вынесенная даже в ее заглавие.

Примечательно, что сперва Грибоедов назвал свое произведение «Горе уму», где «ум» попадал в ситуацию страдательную, терпел ущемление от враждебной ему «глупости». Изменив название на «Горе от ума», писатель сместил акценты на качество самого ума Чацкого, явившегося, по-видимому, источником его поражения. В результате Грибоедов поднялся над своим героем, объективировал его в живой образ человека со своей силой и своими слабостями. Ум Чацкого подвергся исторической оценке. Грибоедову удалось создать реалистический образ человека – носителя романтического мироощущения, свойственного деятелям русского декабризма. Чацкий-романтик изображается в комедии Грибоедова глазами писателя-реалиста.

Такое стало возможным потому, что Грибоедов, сочувствуя декабристам, в своем мироощущении вышел за рамки узкого романтического мировоззрения. Его скептический взгляд на усилия «ста прапорщиков», вытекающий из трезвой оценки культурной дворянской прослойки, открыл перед ним простор для реалистического изображения романтической коллизии. Трагическая в субъективном восприятии Чацкого, она приобретает комедийную окраску в трезвом взгляде реалиста Грибоедова.

Большинство недоразумений в понимании «Горя от ума» читателями, зрителями, критиками и режиссерами было связано с отождествлением характера декабриста Чацкого с мировоззрением его автора – Грибоедова. Когда декабристы рукоплескали автору после чтения комедии, когда на квартире Александра Одоевского составляли при нем списки комедии для использования ее в своих политических целях, Грибоедов не мог не испытывать чувства досады от неверного понимания его замысла, от эстетической глухоты его поклонников к глубинному смыслу произведения.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЧУЖОЕ ГОРЕ. Грибоедов

Из книги Уроки Изящной Словесности автора Вайль Петр

ЧУЖОЕ ГОРЕ. Грибоедов Один из главных вопросов российского общественного сознания можно сформулировать так: глуп или умен Чацкий?«Мы в России слишком много болтаем, господа»,– цедили поколения мыслящих русских людей. В этой сентенции предполагался ответ на множество


ЧУЖОЕ ГОРЕ. Грибоедов

Из книги Родная Речь. Уроки Изящной Словесности автора Вайль Петр

ЧУЖОЕ ГОРЕ. Грибоедов Один из главных вопросов российского общественного сознания можно сформулировать так: глуп или умен Чацкий?«Мы в России слишком много болтаем, господа», — цедили поколения мыслящих русских людей. В этой сентенции предполагался ответ на множество


<«ЧЕТЫРЕ СТЕНЫ» В. РЯХОВСКОГО. – «ТРУДЫ И ДНИ СВИСТОНОВА» К. ВАГИНОВА. – «МУЧЕНИК БОГОИСКАТЕЛЬСТВА» Г. А. ПОКРОВСКОГО. – «ПУШКИН И ДЕКАБРИСТЫ» Н. Н. ФАТОВА>

Из книги Литературные заметки. Книга 1 ("Последние новости": 1928-1931) автора Адамович Георгий Викторович

<«ЧЕТЫРЕ СТЕНЫ» В. РЯХОВСКОГО. – «ТРУДЫ И ДНИ СВИСТОНОВА» К. ВАГИНОВА. – «МУЧЕНИК БОГОИСКАТЕЛЬСТВА» Г. А. ПОКРОВСКОГО. – «ПУШКИН И ДЕКАБРИСТЫ» Н. Н. ФАТОВА> «Четыре стены» Василия Ряховского – один из тех советских романов, которые не имеют никакого художественного


[Грибоедов]

Из книги Том 2. «Проблемы творчества Достоевского», 1929. Статьи о Л.Толстом, 1929. Записи курса лекций по истории русской литературы, 1922–1927 автора Бахтин Михаил Михайлович


А.С. Грибоедов[18] *

Из книги Том 1. Русская литература автора Луначарский Анатолий Васильевич

А.С. Грибоедов[18]* IНесмотря на то что прошел целый век, комедия Грибоедова «Горе от ума» и сейчас числится лучшей комедией в нашей литературе, наряду с гоголевским «Ревизором». Не знаю, можно ли поставить рядом с этими двумя жемчужинами первейшего калибра хотя бы одну


Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829)

Из книги Все произведения школьной программы по литературе в кратком изложении. 5-11 класс автора Пантелеева Е. В.

Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829) «Горе от ума» (Комедия в четырех действиях в стихах) Пересказ Основные действующие лица:Павел Афанасьевич Фамусов, управляющий в казенном месте.София Павловна, дочь его.Лиза, служанка.Алексей Степанович Молчалин, секретарь


12. Александр Грибоедов «Горе от ума»

Из книги 50 книг, изменившие литературу автора Андрианова Елена

12. Александр Грибоедов «Горе от ума» «Горе от ума» – произведение, несомненно, выдающееся и многогранное. Являющееся в жанровом отношении комедией в стихах, оно фактически стало одновременно вершиной и «лебединой песнью» жанра. Книга с первого взгляда всего лишь


Александр Сергеевич Грибоедов (1795-1829)

Из книги История русской литературы XIX века. Часть 1. 1800-1830-е годы автора Лебедев Юрий Владимирович

Александр Сергеевич Грибоедов (1795-1829) Личность Грибоедова. Нередко и у любителей русской литературы, и у профессиональных знатоков ее возникает недоуменный вопрос: почему столь одаренный человек, казалось бы, великий писатель – по сути и по призванию – создал всего лишь


Лирика южного периода. Пушкин и декабристы.

Из книги Пушкинский круг. Легенды и мифы автора Синдаловский Наум Александрович

Лирика южного периода. Пушкин и декабристы. Из Крыма в сентябре 1820 года Пушкин прибыл в Кишинев, куда перевели Инзова в качестве наместника Бессарабии. К служебным обязанностям Пушкин относился спустя рукава, а добродушный Инзов смотрел на это сквозь пальцы. Пушкин в это


Декабристы

Из книги «Столетья не сотрут...»: Русские классики и их читатели автора Эйдельман Натан Яковлевич

Декабристы События 14 декабря 1825 года оставили значительный след в петербургском фольклоре. Это неудивительно. Столь массовых выступлений Россия не знала. Достаточно сказать, что в составленный по распоряжению Николая I так называемый «Алфавит декабристов» внесли 589


В. Ю. ПРОСКУРИНА ДИАЛОГИ С ЧАЦКИМ А. С. Грибоедов "Горе от ума"

Из книги Русская литература в оценках, суждениях, спорах: хрестоматия литературно-критических текстов автора Есин Андрей Борисович

В. Ю. ПРОСКУРИНА ДИАЛОГИ С ЧАЦКИМ А. С. Грибоедов "Горе от ума" Вся пьеса представляется каким?то кругом знакомых читателю лиц, и притом таким определенным и замкнутым, как колода карт… Только о Чацком многие недоумевают: что он такое? Он как будто пятьдесят третья


1. ЧАЦКИЙ И ГРИБОЕДОВ

Из книги От Пушкина до Чехова. Русская литература в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович

1. ЧАЦКИЙ И ГРИБОЕДОВ …1 июня 1824 года Грибоедов привез в Петербург текст только что завершенной комедии. Восторженный прием "Горя от ума" в дружеском кружке литераторов и актеров вселял уверенность в успехе. Но попытки опубликовать пьесу оказались бесплодными. И


А.С. Грибоедов Письмо П.А. Катенину

Из книги Литература 9 класс. Учебник-хрестоматия для школ с углубленным изучением литературы автора Коллектив авторов

А.С. Грибоедов Письмо П.А. Катенину <…>[1]Мне кажется, что он <план комедии> прост и ясен по цели и исполнению; девушка сама не глупая предпочитает дурака умному человеку (не потому, чтобы ум у нас, грешных, был обыкновенен, нет! И в моей комедии 25 глупцов на


Глава 2 Грибоедов

Из книги автора

Глава 2 Грибоедов Биография Вопрос 2.1 С июня 1817 года Александр Сергеевич Грибоедов стал служить в Коллегии иностранных дел. Он считался лучшим переводчиком.На каком языке велось тогда делопроизводство? И какими языками в совершенстве владел


Александр Сергеевич Грибоедов Горе от ума

Из книги автора

Александр Сергеевич Грибоедов Горе от ума Грибоедов вошел в историю русской литературы главным образом как автор одного произведения – комедии «Горе от ума». Она насыщена современными Грибоедову проблемами, а ее действие разворачивается накануне 1825 года, незадолго до