АНТИАМЕРИКАНИЗМ, АНТИГЛОБАЛИЗМ И АНТИЛИБЕРАЛИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ

АНТИАМЕРИКАНИЗМ, АНТИГЛОБАЛИЗМ И АНТИЛИБЕРАЛИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ

У антиамериканизма в России – давние корни, и понятно, что как уцелевшие до наших дней мастера социалистического реализма, так и их верные почитатели до сих пор видят в Соединенных Штатах нашего врага №?1, а в американской культуре не усматривают решительно ничего, кроме бездуховности, аморализма и низкопробной коммерческой развлекательности. В 1990-е годы эти ряды пополнились теми, кто к советской пропаганде был, может быть, и нечувствителен, но, не справившись с чувством национального унижения, вызванного поражением нашей страны в холодной войне, именно Америке адресовал свои проклятия, свои жалобы и пени. И наконец ближе к рубежу тысячелетий американизация была осознана как один из синонимов, во-первых, – как заметил Эрик Булатов, – ненавистной всем коммерциализации культуры, а во-вторых, ненавистной многим глобализации, так что – сошлемся на авторитетное мнение Андрэ Глюксмана, – мир охватила «лихорадка антиамериканского единодушия», и – чем дальше, тем больше – «антиамериканизм становится единственно доминирующей во всем мире идеологией».

Разумеется, воззрения тех, кто Америку и американцев недолюбливает (презирает, ненавидит, боится – подберите точное слово сами), а глобализацию считает злонамеренным покушением на национально-культурную идентичность, отнюдь не обязательно антилиберальны. В этом смысле нет сомнения, что язвительные выпады Татьяны Толстой в сторону страны и культуры, приютившей ее в 1990-е годы, – никак не ровня шуточкам Михаила Задорнова, сарказмам Александра Зиновьева или геополитическим фантазмам Александра Дугина. Как, в свою очередь, нетрудно увидеть отличия между проклятьями Юнны Мориц (поэма «Звезда сербости») в адрес натовцев, всему миру навязывающих свои представления о демократии, и романом Павла Крусанова «Американская дырка», где с глумливо мстительным удовольствием рассказывается о том, как в результате хитроумной каверзы россиян «Америка проваливалась в собственный толчок. На восточном побережье в магазинах пропали тушенка, крупы, соль и спички, а на западном в целях экономии энергоресурсов начались веерные отключения электричества», так что «Техас заявил о выходе из Союза Американских Штатов, Луизиана, Южная Каролина, Арканзас, Джорджия, Алабама, Миссисипи и Флорида опубликовали совместную декларацию о независимости и создании нового государства на конфедеративной основе».

И тем не менее… Если единого антиамериканского, антиглобалистского, антилиберального фронта в отечественной культуре нулевого десятилетия даже и нет, говорить о стяжении этих «анти» в некое доминирующее умонастроение все-таки правомерно. Так, Олег Дивов, заметив, что «в стилистике либерпанка вполне возможна проамериканская вещь. Ибо понятие “Америка” не равно понятию “страна победившего либерализма”», тут же был вынужден оговориться: «Другой разговор, что наши либерпанки не скрывают своего личного антиамериканизма».

И действительно, очень многие современные писатели, особенно работающие в сфере массовой и миддл-словесности, этого умонастроения не только не скрывают, но и кладут его в основу своего авторского месседжа, своих сюжетно-тематических построений. И то, что у Вячеслава Рыбакова в романе «На следующий год в Москве» или у Кирилла Бенедиктова в романе «Война за Асгард» еще совсем недавно воспринималось как шокирующая сюжетно-смысловая неожиданность, как смелое предупреждение о неисключенной опасности, стало общим местом у их последователей. Достаточно отметить, что только в 2005 году вышло четыре романа-антиутопии («Пленных не брать» Виктора Бурцева, «Московский лабиринт» Олега Кулагина, «Татарский удар» Шамиля Идиатуллина, «Омега» Андрея Валентинова), где описывается оккупация России (или Украины) силами НАТО. Причем понятно, что, – как говорит Антон Первушин, – «положительных героев с той стороны бруствера нет и быть не может», а «весь мир за пределами Российской Федерации населен одними уродами».

Так обстоит дело в фантастике, где возникло даже особое направление (его назвали либерпанком), эксплуатирующее мотивы национального унижения и национальной амбициозности россиян. Но так же, если еще не круче, разворачиваются и сходные процессы в сугубо масскультовых боевиках о войне на Балканах и на Кавказе или о борьбе с терроризмом и о деятельности наших доблестных спецслужб, как в старину, обезвреживающих бессчетных шпионов и диверсантов. Читая романы Дмитрия Черкасова, Максима Калашникова, иных многих, отчетливо видишь, как вновь и вновь воспроизводится ситуация осажденной крепости, как в очередной раз устанавливается синонимическая связь между понятиями «чужой» и «чуждый», априорно «враждебный», как оживает давно, казалось бы, забытое чувство национальной гордыни и национального превосходства – хотя бы только морального. И становится ясно, что только отсутствие какого бы то ни было пиара, какого бы то ни было внимания со стороны квалифицированного читательского меньшинства, критики, средств массовой информации лишает наиболее яркие книги такого типа возможности превратиться в бестселлеры – по образцу ставшего культовым фильма Алексея Балабанова «Брат-2».

Разумеется, антиамериканский, антиглобалистский, антилиберальный импульсы рождаются не совсем уж на пустом месте – геополитическая практика сначала Билла Клинтона, а затем и Джорджа Буша-младшего, навязавших Соединенным Штатам роль «мирового жандарма-демократизатора», держит в напряжении отнюдь не только народы стран-изгоев, но и миллионы европейцев. Здесь спору нет, и нет, следовательно, оснований полагать, что волна антиамериканизма схлынет сама собою. Другой вопрос: надо ли средствами искусства вздымать эту волну и насколько на пользу нашим соотечественникам пойдет жизнь в состоянии para bellum, которую как единственно возможную версию исторической судьбы России со все большей и большей последовательностью предлагают нам творцы антиамериканских и антиглобалистских ужастиков?

См. ИДЕЙНОСТЬ И ТЕНДЕНЦИОЗНОСТЬ; ИМПЕРСКОЕ СОЗНАНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ; ЛИБЕРПАНК; МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА; ПАТРИОТЫ И ДЕМОКРАТЫ В ЛИТЕРАТУРЕ; ЭСХАТОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ИЕРАРХИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги Жизнь по понятиям автора Чупринин Сергей Иванович

ИЕРАРХИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ от греч. hieros – священный и arche – власть.«Мышление литератора иерархично», – заметил Иосиф Бродский в беседе с Томасом Венцловой, и действительно, по ступеням значимости в словесности можно распределить решительно все: от жанров, где когда-то


НАРОДНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги Избранное. Том I-II. Религия, культура, литература автора Элиот Томас Стернз

НАРОДНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ Сколько-нибудь ответственные, эстетически вменяемые люди о народности в литературе сегодня предпочитают не высказываться. Чему есть, по крайней мере, три причины: 1) изначально беспредельная многозначность этого понятия, понуждающая говорить не


НАРЦИССИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ, ЭГОИЗМ И ЭГОЦЕНТРИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги Том 3.Сумбур-трава. Сатира в прозе. 1904-1932 автора Черный Саша

НАРЦИССИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ, ЭГОИЗМ И ЭГОЦЕНТРИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ Одна из форм литературного поведения, проявляющаяся либо в склонности того или иного писателя к самовосхвалению, либо в демонстративном отсутствии у этого писателя интереса (и уважения) к творческой


ПАРТИЙНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ПАРТИЙНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ от лат. pars (partis) – часть, группа.Честь изобретения партийности как универсальной эстетической категории обычно отдается Владимиру Ленину (см. его статью «Партийная организация и партийная литература», датируемую ноябрем 1905 года), хотя Александр


ПИАР В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ПИАР В ЛИТЕРАТУРЕ Писатели любят, когда их книги хвалят, и не любят, когда ругают. Но наиболее умные писатели (а также их издатели) отлично знают: даже брань, даже агрессивное непонимание лучше невнимания. Ибо книга, на которую никак не откликнулись ни власти, ни критика, ни


ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ПОЛИТКОРРЕКТНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ от англ. politically correct, political correctness.Стратегия поведения, сравнительно недавно принятая западным (прежде всего, североамериканским) мультикультурным сообществом и еще позднее, уже в 1990-е годы, поступившая на российский рынок идей и


ПОРНОГРАФИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ПОРНОГРАФИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ от греч. pornos – развратник.Наиточнейшее, хотя, вероятно, и не слишком научное определение этому понятию дал Иосиф Бродский, заметив, что «порнография – это неодушевленный предмет, вызывающий эрекцию». И действительно, единственной специфической


ПРАВДИВОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ПРАВДИВОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ Еще сравнительно недавно без поверки искусства действительностью нельзя было обойтись в разговорах о современной литературе. Причем власть и выполнявшее ее идеологический заказ казенное литературоведение все больше упирали на эстетическую


ПРОЕКТ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ПРОЕКТ В ЛИТЕРАТУРЕ от лат. projectus – брошенный вперед.С одной стороны, к этому слову, вошедшему в нашу лексику на рубеже 1980-1990-х годов, до сих пор относятся либо с опаской, либо с ироничной предвзятостью. А с другой, – как справедливо замечает Макс Фрай, – «“проектом”


ПРОТОТИПЫ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ПРОТОТИПЫ В ЛИТЕРАТУРЕ от греч. prototypos – прообраз.Писатели – существа в общежитии опасные. Об этом знает всякий, кому случалось в литературном произведении встретить описание либо самого себя, либо своих знакомых, – хотя бы и под другими именами, хотя бы и в


СОЦ-АРТ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

СОЦ-АРТ В ЛИТЕРАТУРЕ По свидетельству «Лексикона нонклассики», это термин возник в 1972–1973 годах к кругу художников Виталия Комара и Александра Меламида как своего рода иронический кентавр отечественного «соцреализма» и «поп-арта», тогда знакомого нашим согражданам


ШОК В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ШОК В ЛИТЕРАТУРЕ от франц. choc – удар, толчок, потрясение.Понятие «шок» приобретает смысл лишь в оппозиции к понятию «художественная (или социально-психологической) норма» и соотносится с нею так же, как разного рода сексуальные перверсии соотносятся с традиционной


ЭСХАТОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ, АПОКАЛИПТИКА, КАТАСТРОФИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

ЭСХАТОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ В ЛИТЕРАТУРЕ, АПОКАЛИПТИКА, КАТАСТРОФИЗМ В ЛИТЕРАТУРЕ от греч. eschatos – последний и logos – учение.Самым знаменитым носителем эсхатологического сознания в русской литературе, вне всякого сомнения, является странница Феклуша из пьесы Александра


Мысли о литературе

Из книги автора

Мысли о литературе Нобелевская речь Когда я стал обдумывать, что же сказать вам в этот вечер, я хотел лишь очень просто объяснить, что значит для меня высокая честь, дарованная Шведской Академией. Но это обернулось нелегкой задачей: слова — моя профессиональная сфера, но


О ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

О ЛИТЕРАТУРЕ Владимир НАРБУТ* ЛЮБОВЬ И ЛЮБОВЬ (3-я КНИГА СТИХОВ. СПБ., 1913)Когда случайная группа приятелей по бильярду соберет между собой небольшую сумму и издаст на обоях «Садок судей», начинив его взвизгиваниями под Рукавишникова и отсебятиной под шаржированный


О ЛИТЕРАТУРЕ

Из книги автора

О ЛИТЕРАТУРЕ ВЛАДИМИР НАРБУТ. ЛЮБОВЬ И ЛЮБОВЬСовременник. 1913. № 5. С. 355–356. Подпись: А. Ч. Раздел: «Новые книги». «Садок судей» — один из первых сборников русских футуристов, изданный в 1910 году в Петербурге. Текст отпечатан тиражом 300 экз. на обоях. Название предложено