МОДА ЛИТЕРАТУРНАЯ

МОДА ЛИТЕРАТУРНАЯ

от лат. modus – мера, образ, способ, правило, предписание.

Мало о каком социокультурном феномене в последние десятилетия пишут так охотно, как о моде. Кто-то, разумеется, только бранится, – как авторы популярного словаря «Авангардизм. Модернизм. Постмодернизм» (СПб., 2004) Виктор Власов и Наталья Лукина: мол, «мода – это тело без души», «любая модная тенденция есть поверхностное, нетворческое приспособление к временному стандарту, уподобление красоты расхожему вкусу, основанному на условно принятом стереотипе поведения». Но большинство пишущих об этом, – как сказал Владимир Даль, – «ходящем обычае; временной, изменчивой прихоти в житейском быту, в обществе, в покрое одежды и в нарядах» вполне серьезны. И мы если не всё, то, по крайней мере, многое знаем и о механизмах формирования моды, и о ее взаимоотношениях с традицией, и о способах, которыми она распространяется. Общепризнано, например, что в условиях информационного общества «литературной моде, – по наблюдению Валерия Попова, – не дадут возникнуть естественным путем. Она бы, может, и появилась, но формирует ее пресса, прессинг».

И вот поди ж ты: технологии технологиями, пиар пиаром, а «стать притчей на устах у всех», то есть сделаться модным или, еще лучше, создать моду, удается далеко не каждому из тех, о ком пишут и кого показывают по телевизору, кто готов истратить солидные средства на свою раскрутку. Пример: бизнесмен и писатель Александр Потемкин, сочинения которого рекламировались и на уличных растяжках, и постерами в метро, и речами авторитетных в культуре людей, модными, хоть ты тресни, не стали. В отличие от сочинений Оксаны Робски, ставших модными на следующее же утро после того, как эту мастерицу рублевского реализма представило телевидение. Книги Александры Марининой распродаются с прежним успехом, но в моде уже не она, а Татьяна Устинова, тогда как Борису Акунину даже и коммерческий провал последних проектов не мешает сохранять за собою амплуа законодателя моды в сфере досуговой литературы. И если Ирина Денежкина своим модным статусом еще, может быть, и обязана исключительно пиар-технологиям, то отчего вдруг в фавор у критиков, у просвещенной публики попал Олег Зайончковский, который и пишет ничуть не ярче, допустим, Бориса Евсеева или Андрея Геласимова, и деньгами на раскрутку обеспечен явно не был?

Это тайна, и можно лишь предположить, что стать модным – это примерно то же, что в XVIII веке описывалось формулой «попасть в случай». Но только не у императрицы, а у общества. Или, уберем комические обертоны, угадать живейшие, хотя пока и не отрефлектированные потребности – общества и/или литературы. Они ведь могут быть всякими, в том числе и случайными либо преходящими. Например, потребность выйти из-под тирании общего мнения (общего вкуса), и тогда калифом на час становится Владимир Бенедиктов, вся «фишка» которого в том, что его стихи разительно не похожи на пушкинские. Или потребность услышать голос первого непоротого постсоветского поколения, причем такой, какой максимально бы отличался от нормы, предписанной старшими поколениями, и тогда читатели не только в России, но и во всем мире имеют дело с И. Денежкиной.

Слово «норма» здесь, осмелимся предположить, ключевое, ибо мода как раз и есть отклонение от этой самой литературной нормы. Отнюдь не обязательно шоковое и отнюдь не обязательно в сторону дурного вкуса, ибо, – как справедливо заметил Дмитрий Быков, – «модным бывает и замечательное, и дурное – от поклонения снобов никто не застрахован». Но это такое отклонение, которое не вызывает протеста у значительной части читательской аудитории и охотно принимается ею, маркируется как новая норма, соответствующая веяниям изменившегося времени. «Легко заметить, – размышлял в этой связи Вадим Кожинов, – что горячие поклонники “модного писателя” вовсе не склонны называть его так. Для поклонников их кумир предстает как один из лучших, крупнейших, талантливейших писателей современности», и в этом смысле очень выразительно заявление Дмитрия Бавильского о том, что попавший в случай Владимир Сорокин – не просто модный писатель, но еще и «писатель номер один», «фигура, равновеликая разве что Солженицыну».

У читателей, не захваченных модой на В. Сорокина, такое заявление может вызвать разве что конфузный эффект, тогда как с точки зрения прельстившихся «Нормой», «Голубым салом» и «Льдом» оно вполне естественно. Как, допускаем, для еще более узкого слоя модников естественна и оценка, которую Елена Костылева дает Шишу Брянскому: мол, «один из величайших и прелестнейших хулиганов – наряду с таким проказником, как Пушкин ‹…›, не превзойденный никем из современников лирический поэт. ‹…› В своих философских текстах он открывает глубинные законы бытия, которые не снились Гераклиту, а по экспрессии превосходит Ницше…»

Подытожим. В отличие от нормы, принимаемой обществом без обсуждения, по умолчанию, мода всегда проблематична и, следовательно, агрессивна, ибо выражает вкус (и потребности) сравнительно небольшой читательской группы, которая либо стремится навязать свой выбор максимально широкому кругу людей (для чего используются все те средства, которые объединяют понятием «раскрутка»), либо, напротив, желает демонстративно выделиться из этого круга, превратив то или иное модное имя, произведение, литературный прием и/или литературный жаргон в культовые и соответственно в маркер своей самоидентификации. Чаще же всего и объединительная, и разъединительная тенденции действуют одновременно, создавая у модничающих приятное чувство собственной продвинутости, а у людей, не располагающих эстетическим иммунитетом по отношению к моде, вызывая боязнь отстать от новейших веяний, не догнать моду.

Самоочевидно, что в подавляющем большинстве случаев и первое, и второе чувства напоминают грезы Эллочки-людоедки о мексиканском тушкане. Тут нет места спору, и ироническое отношение квалифицированных читателей к моде оправданно – почти всегда. Но только почти, ибо, сплошь и рядом промахиваясь, ошибаясь, выглядя комично, покушения моды на норму тем не менее являются одним из самых эффективных способов изменить, пополнить или откорректировать наши с вами представления об этой самой норме. Может быть, литературная мода и не «идеальное зеркало ситуации в стране», как думает Д. Быков, но нельзя не признать, что о смене ситуаций она не так уж редко сигнализирует своевременно.

См. КУЛЬТОВЫЙ ПИСАТЕЛЬ; МЕЙНСТРИМ; РЫНОК ЛИТЕРАТУРНЫЙ; СТРАТЕГИЯ АВТОРСКАЯ; ПИАР В ЛИТЕРАТУРЕ; РАСКРУТКА

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЛИТЕРАТУРНАЯ БИОГРАФИЯ

Из книги Книга для таких, как я автора Фрай Макс

ЛИТЕРАТУРНАЯ БИОГРАФИЯ ПЕТР ВЕРБИЦКИЙ(Литературная биография из серии ЖЗЛ)Пасмурным ноябрьским утром 1896 года маленькая похоронная процессия вошла в ограду Дементьевского кладбища. Гроб великого русского философа-гуманиста сопровождала его вдовая сестра Наталья и


7. Альтернативная мода

Из книги Жизнь по понятиям автора Чупринин Сергей Иванович

7. Альтернативная мода Тут следовало бы, наверное, задаться вопросом: "Альтернативная чему?" Проще всего допустить, что альтернативная мода альтернативна моде «прикладной», т. е. приспособленной для более-менее повседневных нужд человеческих. Альтернативная мода не


ПОЗИЦИЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ

Из книги Теория литературы автора Хализев Валентин Евгеньевич

ПОЗИЦИЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ от лат. positio – положение, расположение.У этого слова двойной смысл. С одной стороны, это место, которое занимает тот либо иной писатель (то либо иное направление) в литературном пространстве (или, как говорят сухари-социологи, это обобщенная


ПОЛЕМИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ

Из книги Поэтика. История литературы. Кино. автора Тынянов Юрий Николаевич

ПОЛЕМИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ от греч. polemikos – воинственный, враждебный.На вкус и цвет, как известно, товарищей нет. Нет их и в отношении к литературным произведениям. Уж на что, скажем, несомнительным для древних греков было величие легендарного Гомера, а и тут – Платон считал его


ПОЛИТИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ

Из книги Пожар миров. Избранные статьи из журнала «Возрождение» автора Ильин Владимир Николаевич

ПОЛИТИКА ЛИТЕРАТУРНАЯ от греч. politike – искусство управления государством.В употреблении этого термина обычно путаются.Им либо характеризуют отражение собственно политических проблем в художественных произведениях, либо отождествляют его с таким важным, хотя, кажется,


РЕПУТАЦИЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ

Из книги Пути и вехи: русское литературоведение в двадцатом веке автора Сегал Дмитрий Михайлович

РЕПУТАЦИЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ от лат. reputacio – обдумывание, размышление.Репутация так же соотносится с имиджем, как слава с успехом. Если имидж – это образ, который сознательно или полуосознанно выстраивается самим автором и практически не зависит от мнения других людей, то


ЭЛИТА ЛИТЕРАТУРНАЯ

Из книги Алексей Ремизов: Личность и творческие практики писателя [ML] автора Обатнина Елена Рудольфовна

ЭЛИТА ЛИТЕРАТУРНАЯ Терминологически расплывчатое, но тем не менее интуитивно верифицируемое понятие, охватывающее писателей, которые располагают не только устойчивой массовой известностью, но и максимальным авторитетом (престижем) в глазах государственных властей,


§ 4. Литературная критика

Из книги Письма из Лозанны автора Шмаков Александр Андреевич

§ 4. Литературная критика Реальные читатели, во-первых, меняются от эпохи к эпохе и, во-вторых, решительно не равны одни другим в каждый исторический момент. Особенно резко отличаются друг от друга читатели сравнительно узкого художественно образованного слоя, в


"ЛИТЕРАТУРНАЯ МЫСЛЬ"[304]

Из книги Русская литература и медицина: Тело, предписания, социальная практика [Сборник статей] автора Борисова Ирина

"ЛИТЕРАТУРНАЯ МЫСЛЬ"[304] АЛЬМАНАХ IIСлово «альманах», которое еще недавно было таким же определенным и выразительным, как "журнал", — потеряло теперь свой смысл. Неорганичность "Литературной мысли" как альманаха очевидна. Она распадается на два отдела, ничего общего между


Литературная критика

Из книги Литература 5 класс. Учебник-хрестоматия для школ с углубленным изучением литературы. Часть 1 автора Коллектив авторов

Литературная критика


ГЛАВА II Буря и натиск: история литературы, общественная и философская критика. Символизм. Народничество. Политика и литературная критика. Политика и литературная критика до и после октябрьского переворота

Из книги Литературная хроника автора Белинский Виссарион Григорьевич

ГЛАВА II Буря и натиск: история литературы, общественная и философская критика. Символизм. Народничество. Политика и литературная критика. Политика и литературная критика до и после октябрьского переворота После того как мы рассмотрели некоторые положения,


ЛИТЕРАТУРНАЯ МАГНИТКА

Из книги автора

ЛИТЕРАТУРНАЯ МАГНИТКА Роман А. Малышкина{114} Одно из лучших произведений Александра Малышкина, передающее пафос первой пятилетки, — роман «Люди из захолустья». Автор правдиво отобразил большой людской поток, хлынувший на гигантскую стройку, показал, как рушились


Татьяна Дашкова Мода — политика — гигиена: формы взаимодействия (на материале советских женских журналов и журналов мод 1920–1930-х годов)

Из книги автора

Татьяна Дашкова Мода — политика — гигиена: формы взаимодействия (на материале советских женских журналов и журналов мод 1920–1930-х


Литературная хроника

Из книги автора

Литературная хроника Описывай, не мудрствуя лукаво. Пушкин{1} Начиная четвертый год своего существования, «Московский наблюдатель» хочет, наконец, поправить перед публикою свою вину, истинную или мнимую, отвратить от себя ее упрек, заслуженный или незаслуженный: полная