2. Поездка 1931 года и книга «Испания»

2. Поездка 1931 года и книга «Испания»

После вынужденного ухода в отставку диктатора Примо де Риверы (январь 1930 года) и последовавшей за тем его смертью (март 1930 года) 12 апреля 1931 года на муниципальных выборах, имевших значение плебисцита, неожиданно победили республиканцы и социалисты. Уже 14 апреля была провозглашена Республика, и король покинул страну. Многие иностранцы тогда устремились в Испанию; среди них были и два литератора с советскими паспортами, однако визу — тут же в апреле — получил только один из них: член редколлегии «Правды» Михаил Ефимович Кольцов. В качестве корреспондента главной газеты СССР он прилетел в Испанию немедленно после провозглашения Республики. Неизвестно, было ли у него было задание прощупать обстановку в стране или выяснить, как именно использует испанская компартия открывшиеся политические возможности, — бывало, что он и сам проявлял подобные инициативы…

Второй писатель с советским паспортом, устремившийся в Испанию в 1931 году, в отличие от Кольцова, жил в Париже. Это был Илья Григорьевич Эренбург, и ему пришлось ждать испанской визы четыре месяца («Консулу не нравились ни советские паспорта, ни мои книги», — объяснял он потом столь долгую задержку[2271]). Эренбург еще не был официальным корреспондентом какой-либо советской газеты (в штат «Известий» его зачислили в 1934-м), он печатался в СССР, лишь когда это удавалось, и никаких заданий ни от кого не получал. Другое дело, что журналистское чутье подсказывало ему: испанская поездка может дать такой материал, с публикацией которого в Москве трудностей не будет. Но того, насколько значимым окажется для него это путешествие, он, думаю, не предвидел.

Поездка Эренбурга в Испанию продолжалась полтора месяца (14 октября — 30 ноября 1931 года); она была им тщательно продумана и профессионально подготовлена. Эренбург объездил почти всю страну и помимо городов, лежащих на стандартных туристских маршрутах (Барселона — Сарагоса — Мадрид — Толедо — Мерида — Севилья — Кордова — Гранада), увидел также Валенсию, Малагу, Мурсию, Саламанку, Касерес, Бадахос и Кадис.

25 октября 1931 года он писал из Мадрида в Париж своим близким друзьям Савичам, которых весной безуспешно звал в Испанию, писал, извещая их о своих впечатлениях:

«Здесь была засуха. После 6 месяцев полил дождь, жнецы возрадовались, а я простудился. Сижу, чихаю, кашляю. Завтра все же удерем в Escorial, послезавтра в Toledo, а там окончательный путь из Мадрида. Адрес до 2 ноября Salamanca Posterestante, до 6 ноября Sevilla posterestante. <…> Едим чудных поросят и ягнят. Дивная ветчина (производится „Хамон“). Прибавь вино и гаванны. Все по карману. Жаль, что вы не с нами. Куда лучше, нежели переживать кризис капитализма у вас <…>. Был в кортесах. Здесь революция это литература, адвокаты, клубы и пр. На селе не сильно иначе. Впрочем, надеюсь, увидим…»[2272].

Помимо больших городов, соборов, дворцов и музеев, интересных ему лично, Эренбурга, уже как журналиста, занимала и жизнь простых испанцев, и он забирался во многие забытые богом края Испании — познакомился с бытом литейщиков Сагунто и батраков Эстремадуры, увидел нищету крестьян Санабрии и Лас-Урдеса. Так получалось, что в этих местах он оказывался первым «живым» русским. Простые испанцы стали главным потрясением поездки; их благородство покорило Эренбурга. Конечно, от его цепкого взгляда не укрылись прекраснодушные адвокаты и вороватые чиновники, бездельники кабальеро и католическое духовенство, обирающее нищих, — все те, кто старался сохранить уклад прежней жизни под новой пышной вывеской «Республики трудящихся всех классов». Но патетическим образом страны стали «двадцать миллионов Дон Кихотов в лохмотьях» — Эренбург всю жизнь боготворил Сервантеса: «Здесь можно выдать мельницу за врага, и с мельницей пойдут сражаться, — это история человеческих заблуждений. Но здесь нельзя выдать человека за мельницу — он не станет послушно махать руками вместо крыльев»[2273].

Испанская революция 1931 года была резким контрастом бесчеловечной, кровавой Гражданской войне в России, которую Эренбург пережил в ее эпицентре.

В ходе полуторамесячной поездки рождался детальный замысел книги «Испания», написанной Эренбургом в Париже в декабре 1931 — январе 1932 года. Книга эта блистательная и лапидарная, когда надо — едкая и когда надо — патетичная; дающая портрет страны, ее прошлого и ее настоящего, показывающая жизнь разных слоев ее населения: чиновников и рабочих, кабальеро и крестьян, гвардейцев и священников, социалистов и анархистов, интеллигенции и молодежи. Главный вывод Эренбурга был поэтичен и емок:

«Испания — это не Кармен и не тореадоры, не Альфонс [XIII] и не Камбо[2274], не дипломатия Лерруса[2275], не романы Бласко Ибаньеса, не то, что вывозится за границу, вместе с аргентинскими сутенерами и малагой из Перпиньяна, нет, Испания — это двадцать миллионов рваных Дон Кихотов, это бесплодные скалы и горькая несправедливость, это песни грустные, как шелест сухой маслины, это гул стачечников, среди которых нет ни одного „желтого“[2276], это доброта, участливость, человечность»[2277].

Еще ни разу Эренбурга не охватывало такое искреннее и такое сердечное волнение при общении с простыми, неграмотными людьми, как в Испании — потому что это были не хамы, а люди по-своему благородные, достойные, не жадные (это же можно почувствовать и в его написанных 30 лет спустя мемуарах — впечатление оказалось очень устойчивым). Именно Испания 1931 года укрепила у Эренбурга внутреннюю надежду на возможность справедливого, человеческого социализма (а присягнув советскому режиму, он всю дальнейшую жизнь в таких надеждах нуждался).

Книга Эренбурга об Испании осенью 1932 года вышла в Москве, а в начале 1933-го в Париже (тоже по-русски), но еще раньше, под названием «Испания республика трудящихся», ее издали по-испански в Мадриде. Реакция испанской прессы на книгу Эренбурга была темпераментной. Газета «Либертад», например, требовала не только конфискации зловредного издания и привлечения автора к суду, но и дипломатического давления на другие страны с целью повсеместного ее запрета[2278]. Дискуссия была острой — книгу критиковали как слева, так и справа. В «Письме одного республиканца великому русскому писателю Эренбургу» книга подвергалась нападкам с проправительственных либерально-демократических позиций. Автор письма протестовал: Эренбург обвиняет испанское правительство в нерешительности при решении острых социальных проблем.

«Споря со мной, — отвечал Эренбург на эту критику, — вы защищаете не Испанию, а партию, стоящую у власти в настоящий момент <…>. Я верю, что среди руководителей республики есть люди, искренне стремящиеся помочь рабочему классу. Но у истории свои законы. История не считается с добрыми намерениями того или иного мечтателя».

Отвергая обвинения в «презрении к испанскому народу», Эренбург демонстрировал владение советской лексикой:

«Все дело в том, что я называю народом рабочих и крестьян, а вы, вероятно, чиновников и адвокатов. А их я, конечно, изображаю бездельниками, невеждами, зачастую жестокими. Да, это упрек, но упрек не народу, а классу».

В «Письме Эренбургу революционного писателя Филиппо Арместо» книга «Испания» критиковалась с левацких позиций. Его автор обвинял Эренбурга в «недостаточной революционности». Отвечая оппоненту «слева», Эренбург заметил:

«Я отнюдь не думаю, что моя книга — это книга о причинах и перспективах испанской революции. Это не социально-политический трактат. Это всего-навсего путевые очерки. Я писал о том, что видел и слышал <…>».

Острота полемики отражала «плюрализм» в среде республиканцев — пассивность, прекраснодушие одних и догматическую непримиримость других.

Вернувшись в Париж, Эренбург много рассказывал об Испании; одного своего друга (писателя О. Г. Савича) он смог уговорить поехать туда лишь в 1937 году, а другой (парижский журналист И. Е. Путерман) отправился в Испанию в конце лета 1932 года и 8 сентября писал Савичу в очередной «бой-бычачей» открытке из Толедо:

«Здесь прелестно. Шатаюсь лениво по узким уличкам, которые неизменно приводят меня к какому-нибудь замечательному месту с видом на Тахо. Я здесь с утра, но достопримечательности еще не осматривал: даже и в этот мертвый сезон много туристов, а я последних ненавижу глубоко»[2279].

В 1933 году Эренбург написал статью «Мигуэль Унамуно и трагедия ничьей земли». Писатель Мигель де Унамуно, вернувшийся в Испанию в 1930 году после, по существу, добровольного изгнания, горячо приветствовал Республику, но, будучи избранным в кортесы, отказался поддержать ряд нововведений; в статьях он выступил против воцаряющейся в Испании, как ему казалось, анархии. Эренбург считал, что время не оставляет поэту и философу другого выбора, кроме как с фашистами или с антифашистами («Нейтральной земли больше нет нигде, ее нет и в том, втором мире, в котором хочет жить философ Унамуно»[2280]). Тут следует напомнить слова Андре Мальро, сказанные им в 1974 году историку Испанской войны, бывшему на ней корреспондентом «Юманите», Жоржу Сориа, об «антифашизме — движущей силе тридцатых годов»[2281]. Эта альтернатива: «фашизм или антифашизм», может быть, и упрощала политическую ситуацию 30-х годов, но безусловно соответствовала тогдашним взглядам левой интеллигенции Запада. Унамуно не дрейфовал за левыми; он не считал франкистов фашистами и надеялся, что они остановят вакханалию анархии, а когда увидел, что они вытворяют на захваченных территориях, отрекся от них и вскоре умер. В поздних мемуарах Эренбург о выступлении Унамуно 1931 года упоминал:

«Я был на заседании кортесов; выступал Мигель Унамуно, он красиво говорил о душе народа, о справедливости. В тот самый день в Эстремадуре гвардейцы застрелили бедняка, осмелившегося подобрать желуди с земли беглого маркиза»[2282].

Давнее противопоставление красивых слов и льющейся крови сидело в голове Эренбурга, но в 1960-е годы он знал уже слишком многое о недавнем прошлом, чтобы живописать мир бинарным и делать безапелляционные выводы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

"АННА И ВОЛКИ" (Ana у los lobos) Испания,1972.100 минут.

Из книги Вторая книга авторского каталога фильмов +500 (Алфавитный каталог пятисот фильмов) автора Кудрявцев Сергей

"АННА И ВОЛКИ" (Ana у los lobos) Испания,1972.100 минут. Режиссер Карлос Саура. В ролях: Джералдин Чаплин, Фернандо Фернан Гомес, Хосе Мария Прада, Хосе Виво.Дм - 4; Р - 4,5; Д - 4; К — 4,5. (0,708)Этот фильм создан в период расцвета творчества К.Сауры, когда он сформировал изощренную манеру


"ВИРИДИАНА" (Viridiana) Испания, 1960.90 минут.

Из книги Практические занятия по русской литературе XIX века автора Войтоловская Элла Львовна

"ВИРИДИАНА" (Viridiana) Испания, 1960.90 минут. Режиссер Луис Бунюэль.В ролях: Сильвия Пиналь, Франсиско Рабаль, Фернандо Рей, Маргарита Лосано.В — 5; М — 4; Т — 3,5; Дм — 6; Р — 6; Д — 5,5; К— б. (0,97) Это произведение кажется особенно простым и реалистичным в творчестве великого испанца, не


"КУЗИНА АНХЕЛИКА" (La prima Angelica) Испания, 1973.105 минут.

Из книги Южный Урал № 13—14 автора Карим Мустай

"КУЗИНА АНХЕЛИКА" (La prima Angelica) Испания, 1973.105 минут. Режиссер Карлос Саура.В ролях: Хосе Луис Лопес Васкес, Лина Каналехас, Лола Кардона, Фернандо Дельгадо.М — 4; Дм — 5; Р — 6; Д — 4; К — 6. (0,9)Возможно, лучшая лента К.Сауры, признанная в числе любимых и Л.Бунюэлем, кумиром для многих


"НАЧАТЬ СНАЧАЛА" (Volver a empezar) Испания, 1981.93 минуты.

Из книги Писатели и советские вожди автора Фрезинский Борис Яковлевич

"НАЧАТЬ СНАЧАЛА" (Volver a empezar) Испания, 1981.93 минуты. Режиссер Хосе Луис Гарси.В ролях: Антонио Феррандис, Энкарна Пасо, Хосе Бодало, Агустин Гонсалес.М - 2,5; Т - 3; Дм - 3; Р - 4; К — 4. (0,642)Стареющий профессор, которому суждено скоро умереть, приезжает после долгого отсутствия на родину,


"ПУТЕШЕСТВИЕ ОТВЕРЖЕННЫХ" (Voyage of the Damned) Великобритания — Испания, 1976.158 минут.

Из книги Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны) [Избранные статьи и публикации] автора Фрезинский Борис Яковлевич

"ПУТЕШЕСТВИЕ ОТВЕРЖЕННЫХ" (Voyage of the Damned) Великобритания — Испания, 1976.158 минут. Режиссер Стюарт Розенберг.В ролях: Фэй Данауэй, Орсон Уэллс, Оскар Вернер, Джеймс Мейсон, Макс фон Сюдов, Малколм Макдауэлл, Ли Грант, Хозе Феррер, Бен Газзара. Кэтрин Росс, Сэм Уонамейкер, Денхолм


"СМЕРТЬ В ВАТИКАНЕ" (Morte a Vaticano) Италия — Испания — Мексика, 1982.100 минут.

Из книги Жизнь и труды Пушкина [Лучшая биография поэта] автора Анненков Павел Васильевич

"СМЕРТЬ В ВАТИКАНЕ" (Morte a Vaticano) Италия — Испания — Мексика, 1982.100 минут. Режиссер Марчелло Алипранди.В ролях: Теренс Стэмп, Фабрицио Бентивольо, ПаолоМолина, Хосе ЛуисЛопес Васкес, Габриеле Ферцетти.Дм - 3,5; Р - 3; Д - 3; К — 3,5. (0,542)Отец Мартелло проходит путь от монсиньора до папы,


"ЭЛЬДОРАДО" (Eldorado) Испания — Франция. 1987.151 минута.

Из книги От Кибирова до Пушкина [Сборник в честь 60-летия Н. А. Богомолова] автора Филология Коллектив авторов --

"ЭЛЬДОРАДО" (Eldorado) Испания — Франция. 1987.151 минута. Режиссер Карлос Саура.В ролях: Омеро Антонутти, Ламбер Вильсон, Габриэла Роэль, Эусебио Понсела.Дм - 3,5; Р - 3; Д - 4; К — 4. (0,604)Это рассказ об экспедиции испанских конкистадоров, отправившихся в 1560 году на поиски в амазонских


Д. Н. Мамин-Сибиряк ПОЕЗДКА НА ГОРУ ИРЕМЕЛЬ [8] Из летних экскурсий

Из книги автора

Д. Н. Мамин-Сибиряк ПОЕЗДКА НА ГОРУ ИРЕМЕЛЬ[8] Из летних экскурсий I— Так, уж ты тово, Михайло Алексеич, прямо, значит, ко мне в Теребинске-то, — растягивая слова, каким-то вялым голосом повторял длинный мужик. — А я нащет проводника постараюсь… Будто старик-то у нас глухой


2. Книга времени и жизни (1931–1967)

Из книги автора

2. Книга времени и жизни (1931–1967) Будет день — и станет наше горе Датами на цоколе историй… Илья Эренбург Второй том писем Ильи Эренбурга «На цоколе историй… Письма 1931–1967»[865] охватывает, соответственно, вторую половину его жизни. Сугубо советскую половину: от начала 1930-х,


2. Несостоявшаяся поездка Мальро в СССР (1939)

Из книги автора

2. Несостоявшаяся поездка Мальро в СССР (1939) Прежде чем рассказать эту историю, напомню, что до 1939 года Мальро дважды приезжал в СССР — в 1934 и в 1936 годах.Летом 1934-го вместе с Ильей Эренбургом он прибыл морем в Ленинград как гость Первого съезда советских писателей. Газеты


V. Испания, которую не забыть[**]

Из книги автора

V. Испания, которую не забыть[**] 1. Первые встречи Самая первая встреча Ильи Эренбурга с Испанией была литературной. Речь не идет о первом чтении «Дон Кихота» (одной из самых любимых его книг в течение всей жизни). Речь о переводах. В 1916 году в Париже Эренбург увлекся старой


К истории дела антропософов 1931 года[**]

Из книги автора

К истории дела антропософов 1931 года[**] Знаменитое дело московского кружка антропософов, ставшее причиной многочисленных арестов среди друзей Андрея Белого в мае 1931 года, неоднократно привлекало внимание ученых. Исследователи разыскали и опубликовали материалы