Б. П. Корнилов (1907–1938)

Б. П. Корнилов (1907–1938)

112. Соловьиха

У меня к тебе дела такого рода,

что уйдет на разговоры вечер весь, —

затвори свои тесовые ворота

и плотней холстиной окна занавесь.

Чтобы шли подруги мимо,

парни мимо

и гадали бы и пели бы скорбя:

— Что не вышла под окошко, Серафима?

Серафима, больно скучно без тебя…

Чтобы самый ни на есть раскучерявый,

рвя по вороту рубахи алый шелк,

по селу Ивано-Марьину с оравой

мимо окон под гармонику прошел.

Он всё тенором,

всё тенором,

со злобой

запевал — рука протянута к ножу:

— Ты забудь меня, красавица,

попробуй…

Я тебе тогда такое покажу…

Если любишь хоть всего наполовину,

подожду тебя у крайнего окна,

постелю тебе пиджак на луговину

довоенного и тонкого сукна.

А земля дышала, грузная от жиру,

и от омута Соминого левей

соловьи сидели молча по ранжиру,

так что справа самый старый соловей.

Перед ним вода — зеленая, живая,

мимо заводей несется напролом —

он качается на ветке, прикрывая

соловьиху годовалую крылом.

И трава грозой весеннею измята,

дышит грузная и теплая земля,

голубые ходят в омуте сомята,

поларшинными усами шевеля.

А пиявки, раки ползают по илу,

много ужаса вода в себе таит —

щука — младшая сестрица крокодилу —

неживая возле берега стоит…

Соловьиха в тишине большой и душной…

Вдруг ударил золотистый вдалеке,

видно, злой и молодой и непослушный,

ей запел на соловьином языке:

— По лесам,

на пустырях

и на равнинах

не найти тебе прекраснее дружка —

принесу тебе яичек муравьиных,

нащиплю в постель я пуху из брюшка.

Мы постелем наше ложе над водою,

где шиповники все в ро?занах стоят,

мы помчимся над грозою, над бедою

и народим два десятка соловьят.

Не тебе прожить, без радости старея,

ты, залетная, ни разу не цвела,

вылетай же, молодая, поскорее

из-под старого и жесткого крыла.

И молчит она,

всё в мире забывая, —

я за песней, как за гибелью, слежу…

Шаль накинута на плечи пуховая…

— Ты куда же, Серафима?

— Ухожу. —

Кисти шали, словно перышки, расправя,

влюблена она,

красива,

нехитра —

улетела.

Я держать ее невправе —

просижу я возле дома до утра.

Подожду, когда заря сверкнет по стеклам,

золотая сгаснет песня соловья —

пусть придет она домой

с красивым,

с теплым —

меркнут глаз его татарских лезвия.

От нее и от него

пахнуло мятой,

он прощается

у крайнего окна,

и намок в росе

пиджак его измятый

довоенного и тонкого сукна.

1934

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ГОР Геннадий Самойлович (1907–1981)

Из книги автора

ГОР Геннадий Самойлович (1907–1981) Интерес к философским проблемам, совмещение в повествовании прошлого, настоящего и будущего — основные черты фантастики Г. Гора. Писатель размышляет о соотношении времени и пространства, о месте в них короткой человеческой жизни.


ЕФРЕМОВ Иван Антонович (1907–1972)

Из книги автора

ЕФРЕМОВ Иван Антонович (1907–1972) В середине 50-х гг. роман И. Ефремова «Туманность Андромеды» стал поворотной вехой в истории советской фантастики. Это первая в советской литературе попытка нарисовать всеобъемлющую картину жизни высокоразвитого коммунистического


ЛУКИН Николай Васильевич (1907–1966)

Из книги автора

ЛУКИН Николай Васильевич (1907–1966) Биография Н. Лукина типична для поколения, которое мужало на стройках первых пятилеток и грудью встретило фашистское нашествие. До начала Великой Отечественной войны он был горно-техническим инспектором в Сибири и Закавказье, инженером


НЕМЦОВ Владимир Иванович (Род. в 1907 г.)

Из книги автора

НЕМЦОВ Владимир Иванович (Род. в 1907 г.) В 40-50-х гг. в советской фантастике значительное место заняла так называемая фантастика «ближнего прицела». Писатели обращались к событиям недалекого будущего, создавая произведения, близкие по характеру к производственному роману,


НЕСОБРАННЫЕ РАССКАЗЫ[2]  (1907–1918)

Из книги автора

НЕСОБРАННЫЕ РАССКАЗЫ[2] (1907–1918) ГРАФИНЯ ЭЙЗЕНБЕРГСКАЯ © Перевод А. Смирнова Граф Эйзенбергский очень любил свою первую жену.Познакомились они в Бонне, когда он был еще студентом, и тогда же обручились, но поженились значительно позже. Проведя медовый месяц в морском


СТИХОТВОРЕНИЯ 1907–1909 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИК

Из книги автора

СТИХОТВОРЕНИЯ 1907–1909 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИК «Тихая гостья отшельная…» Над городом-мороком. Вяч. Иванов Тихая гостья отшельная В час полуночный Над городом-мороком В башню стучится И медлит робко У входа. Отвычное сердце Жарко дышит, Горним видением Объятое… Из


Владимир Корнилов Колкий дождь

Из книги автора

Владимир Корнилов Колкий дождь Мечты Я себя не дурил мечтами, Сколько мог, отгонял их прочь, Всю дорогу менял местами Два глагола — мечтать и мочь. Оттого-то любая малость Невпопад, а порой впопад, Удавалась мне, исполнялась, Правда, лет через пятьдесят. Кафе Двадцать


О. Э. Мандельштам (1891–1938)

Из книги автора

О. Э. Мандельштам (1891–1938) 108. Царское Село Поедем в Царское Село! Там улыбаются мещанки, Когда гусары после пьянки Садятся в крепкое седло… Поедем в Царское Село! Казармы, парки и дворцы, А на деревьях — клочья ваты, И грянут «здравия» раскаты На крик «здорово,


Об Аркадии Акимовиче Штейнберге (1907–1984)

Из книги автора

Об Аркадии Акимовиче Штейнберге (1907–1984) «До Гутенберга поэзия тоже, между прочим, существовала», — любил говаривать Аркадий Акимович Штейнберг. Особенно часто он говорил это после того, как в 1969 г. разорвал договор на книгу, а заодно и отношения с издательством


1. Корнилов и Лукомский в ставке (август 1917г.)

Из книги автора

1. Корнилов и Лукомский в ставке (август 1917г.) «Пойдете ли Вы со мной до конца?...» Я... ответил, что верю ему, вполне разделяю его взгляд и пойду с ним до конца... Я просил поручить мне все это обдумать. Генерал Корнилов... попросил собрать старших чинов штаба и нескольких других