«Опять в тканях белых, жертвенных…»

«Опять в тканях белых, жертвенных…»

Посв. Е.Г.

Опять в тканях белых, жертвенных

Беззвучно влачишь прекрасную грусть свою,

Опять в золоте сада осеннего

Струится белая риза твоя

И стынет, как сон неясная…

       Чем сердце опоить

       недремное?

       Чем улегчить сердце богатое,

       плодное?

Все миги — слитно неслитые

С собой несешь ты в сосуде исполненном…

       Забудь! о, забудь!

Лилию белую сорви,

На грудь возложи себе!

       Там, у источника,

       В куще оливы бледной

       Не ты ли сидела, светлая,

Тонкую руку в прозрачной струе купая?

И желанья — девы кудрявые —

Теснились, во влаге зеркальной

Собой любуясь…

Та же ты и теперь, светлоокая,

       И не та.

Не изведав разлуки,

       Не зная утраты —

       Вся ты разлука.

       Вся утрата…

Всем несешь свой привет прощальный,

       Безгласно скользящая

       В ризе белой, негаснущей…

И шепчет рок, меня вразумляя:

Тише! Учись видеть

       Печаль неутешную,

       Печаль безотзывную.

Сердце сдержи торопящее.

       Молча смотри

       В безбрежность немых

       Очей.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ОПЯТЬ…*

Из книги автора

ОПЯТЬ…* На днях вернулся из Финляндии. Жил в десяти километрах от Выборга, в сосновом доме со старинной мебелью, на берегу засыпанного снегом озера, две недели не читал ни одной строчки (как это было хорошо!), вставал рано, ходил по лесам и знакомился сам с собой.Конечно,


«Мы до утра беседуем опять…»

Из книги автора

«Мы до утра беседуем опять…» Мы до утра беседуем опять… Ты опускаешь голову на грудь и доверяешь мне свою усталость. Мне так хотелось бы тебя обнять, развеселить, утешить чем-нибудь… Ведь эта согревающая жалость и юмор наш – ведь это, не забудь, все, что от прошлого


«Опять, я знаю, возникнут все те же…»

Из книги автора

«Опять, я знаю, возникнут все те же…» Опять, я знаю, возникнут все те же Скудные, неумелые слова, Только звучать они будут все реже И угасать без следа. Все труднее мне станет ткать одеянье Из ненужных словесных оков, И стих последний будет признаньем, Что больше не нужно


19. «Опять кругом одни виденья…»

Из книги автора

19. «Опять кругом одни виденья…» Опять кругом одни виденья Моих обманчивых очей. Опять над бездной разрушенья Навис огонь тоски моей. Я не хочу приять молчанье Немой грозящей пустоты. Я не могу… Мои страданья — Загробной вечности цветы. Повсюду суета бескрылья И вехи


64. «Целую смерть… Опять в туманы…»

Из книги автора

64. «Целую смерть… Опять в туманы…» Целую смерть… Опять в туманы Тревогой факелов плыву, Объемля каменные станы И обреченную листву. Я окна темные чарую И, брошен в светлое окно, — Дрожу и плачу и колдую Надежды робкое звено. Внизу мгновенья умирают В шагах и в топотах и


124. «Опять крылом взмахнула ночь…»

Из книги автора

124. «Опять крылом взмахнула ночь…» Опять крылом взмахнула ночь И уронила звезд сиянье. Мысль, затаясь, отходит прочь В свои над бездною скитанья. Такая ль ночь была тогда… Крутая теплилась дорога, Тишайшая цвела вода Светил — колодцы в тверди строгой. А я и молодость —


175. «Они — опять…»

Из книги автора

175. «Они — опять…» Они — опять. И как похожи на каждого из нас… Ты помнишь: похороны шли — в пролетах каменный огромный дым зари… Ты помнишь: на карнизах птицы — комья птиц бескрылых. Опять они… Всё цепенеет: лишь сдвиг колес еще один — последний… Сейчас иль никогда? Не


«Гроза прошла, и ветка белых роз…»

Из книги автора

«Гроза прошла, и ветка белых роз…» Гроза прошла, и ветка белых роз В окно мне дышит ароматом… Ещё трава полна прозрачных слёз, И гром вдали гремит


Опять двойка

Из книги автора

Опять двойка Некоторым образом, некогда и в некоем царстве (и совсем даже не в Элладе, в Элладе только принимали последствия этих событий) единая и неделимая богиня, владевшая всей полнотой стихии любви, разделилась на две части. Рожденная из семени Отца, излитого в море,


«Хлеб», «Пламя». Опять Бальзак, опять Диккенс*

Из книги автора

«Хлеб», «Пламя». Опять Бальзак, опять Диккенс* В общем, над французским театром властно и непоколебимо царит рутина.Я говорю не о классическом, музейном стиле — тот имеет на специально для него предназначенных сценах свое оправдание; я говорю о заурядной рутине, о


Опять от Пушкина

Из книги автора

Опять от Пушкина I. А было ли отмечено…? (Пушкин)1. Шипи, шампанское, в стекле, Друзья, почто же с Кантом Сенека, Тацит на столе, Фольянт над фолиантом? Под стол холодных мудрецов Мы полем овладеем; Под стол ученых дураков! Без них мы пить умеем. («Пирующие студенты») Возьмите