XLII

XLII

   Она его не подымаетъ,

   И, не сводя съ него очей,

   Отъ жадныхъ устъ не отымаетъ

 4 Безчувственной руки своей....

   О чемъ теперь ея мечтанье?...

   Проходитъ долгое молчанье,

   И тихо наконецъ она:

 8 «Довольно; встаньте. Я должна

   Вамъ объясниться откровенно.

   Он?гинъ, помните ль тотъ часъ,

   Когда въ саду, въ алле? насъ

12 Судьба свела, и такъ смиренно

   Урокъ вашъ выслушала я?

   Сего дня очередь моя.

В одном из любимых романов Татьяны — «Вертер», во французском переводе Севеленжа (1804), — мотив признания и прощания приобретает более страстный оттенок: «[Вертер] покрывал ее дрожащие губы огненными поцелуями. [Шарлотта] нежно их отклоняла… „Вертер“, — вскричала она наконец, и в голосе ее суровость смешивалась с высшим благородством. [Вертер] позволил ей выскользнуть из его объятий», после чего она лишилась чувств. Она бросилась прочь из комнаты. Он вскочил на ноги и крикнул ей вслед через дверь: «Прощай!» <пер. Н. Касаткиной>.

1 Она его не подымает. «Elle ne le rel?ve pas» (см. ком-мент, к главе Третьей, XXXIII, 1).

2–6 очей... Бесчувственной… О чем... мечтанье… молчанье. Чарующее повторение «ч» в этих строках.