XXXVI

XXXVI

Опубликована только в отдельном издании глав Четвертой и Пятой:

   Уж их далече взор мой ищет,

   А лесом кравшийся стрелок

   Поэзию клянет и свищет,

 4 Спуская бережно курок.

   У всякого своя охота,

   Своя любимая забота:

   Кто целит в уток из ружья,

 8 Кто бредит рифмами, как я,

   Кто бьет хлопушкой мух нахальных,

   Кто правит в замыслах толпой,

   Кто забавляется войной,

12 Кто в чувствах нежится печальных,

   Кто занимается вином:

   И благо смешано со злом.

Это необычайно слабая строфа. Начальное четверостишие — беспорядочная смесь незавершенных образов, среди них мы смутно различаем такой смысл: поэт пугает диких уток декламацией стихов; охотник в них стреляет, спуская «бережно» курок; охотник крался лесом, а теперь клянет поэта и высвистывает свою собаку.

8–9 Вместо этого вялого двустишия Пушкин, чтобы устранить образ мух (которых дядя Онегина, скучая, давил на оконном стекле большим пальцем: см. главу Вторую, III, 1–4), написал другое — на полях своего экземпляра отдельного издания глав Четвертой и Пятой (опубликованных 31 янв. — 2 февр. 1828 г. и объединенных с главами Первой, Второй, Третьей и Шестой):

Кто эпиграммами, как я,

Стреляет в куликов журнальных[58].

Именно в это переплетенное воедино собрание глав с Первой по Шестую (МБ 8318) Пушкин вписал строку эпиграфа из Вяземского (к главе Первой), эпиграф «О Русь!» (к главе Второй) и слово «ведьма» вместо «ворон» (см. коммент. к главе Пятой, XXIV, 7–8).